Хрупкость - Кортни Ли Винн Страница 15

— Заклинатели применяют движущуюся энергию в отношении неодушевленных предметов, но не живых объектов, – мысленно произношу я.

Искрящаяся энергия Лихи переливается внутри меня, и я продолжаю повторять фразы из книг. Я снова делаю глубокий вдох, стараясь сохранить состояние равновесия.

— Когда дух и заклинатель совместимы, возникает уникальный дар под названием Метка. Она есть у Лихи и у меня. Это всего лишь незаметная игра света, но возможности Метки поистине безграничны.

— Низзара, – предостерегающе произносит отец.

Теплая, чуть вибрирующая энергия Лихи просится на свободу, и я разжимаю ладонь и направляю ее на стофунтовую гирю. Волна силы приподнимает ее, и я расслабляюсь, позволив гире со звоном упасть на пол.

— Ты сдерживаешься, – тихо замечает Лиха.

Если я ощущаю по-настоящему бескрайнее море силы, ждущей, когда ее выпустят на свободу, значит, это чувствует и Лиха.

— Это никуда не годится, – заявляет отец. – Повтори и сделай это как можно лучше.

Через пятнадцать минут, пока я отказываюсь от своей силы, судья объявляет о пятиминутной готовности. Я подхожу к бархатному пуфу у дверей раздевалки, на котором уже лежит мой кожаный костюм для поединков. Его, как и все другие мои наряды, выбирала Лиха. Облегающая кожа, черные шипы, золотая строчка и обилие кинжалов.

Я делаю шаг к шторке, за которой находится раздевалка.

— Низзара. – Отец жестом приказывает стражнику взять мой костюм.

Мы уже спорили из-за этого. Отец хочет, чтобы я продемонстрировала свой дар управлять измерениями, и, к огромному восторгу Лихи, он уверен, что самым примечательным способом это сделать будет переодевание. Внимание зрителей привлекают три вещи. Мода, зрелищность и невидимая сила. В планы отца входит использовать их все.

— Положи костюм на пуф, – приказывает отец Брунару. Естественно, капитан тут же подчиняется и, избегая смотреть мне в глаза, вырывает костюм у меня из рук. Серебряный воинский сосуд заставляет его повиноваться всем приказам отца.

— Ты больше не можешь прятаться от своей силы, – произносит отец, и на его суровом лице появляется выражение страха и грусти. – Когда ты продемонстрируешь свой дар повелевать измерениями, тебя станут бояться. – Его подбородок чуть заметно подрагивает. – Если тебя не будут бояться, тебе не выжить в этом состязании и после его завершения. – Отец откашливается и поправляет манжету. – И не забудь использовать сосуд после удара в колокол. Не хочу повторения того, что случилось в прошлом году.

Это был настоящий провал. Вот что случилось в прошлом году. Кажется, победа над противником без использования сосуда действительно является незаконной. После этого я потеряла тридцать две победы из своего списка.

Я сжимаю кулаки, делаю несколько вдохов, чтобы успокоиться, как советуют в книжках по управлению гневом, и цежу сквозь зубы:

— Хорошо.

Судья возвращается и просит меня следовать за ним.

В окружении стражников мы идем по каменным коридорам, освещенным красными светящимися кристаллами. Несколькими уровнями выше раздаются вопли и скандирование ненасытной толпы, перекрикивающей агрессивную музыку, пульсирующую, словно сердце этого кровожадного здания.

Мы начинаем подниматься по ступеням, и вскоре музыка и крики становятся такими оглушительными, что я не слышу слов судьи.