Зови меня Волком - Лина Славянова Страница 151

Колдуны громко завели молитву: «Путь воина, сына ратного». Волк удивлённо вслушивался в слова поминальной песни: определённо это она. Уже с десяток лет он не слыхал «Путь воина». Эту молитву поют по погибшим в бою. С тех пор как Награй и Грата примирились её и петь перестали. Вскоре в конце улицы замерцали огни факелов. Медленно покачиваясь, плыли к тонущей в темноте площади два ряда огней. Едва закончив петь, колдуны начали эту же молитву снова.

Вот уже огни подплыли ближе, так что стало видно очертания слуг и дружинников, несущих факелы с двух сторон от юного князя Радмира, возглавляющего шествие. За спиной высокие бояре несли на плечах длинный челн, в котором покоился под белым пологом великий князь Любослав. Казалось, даже ветер затаил дыхание, дабы не нарушать молитв по князю. Бабы молча прижимали к глазам платки. Бояре осторожно вышагивали, точно на волнах покачивая, на плечах Любослава. Медленно внесли они челн на кострище. И спустились, встав с мужской стороны.

Подметая землю бородой, вперёд вышел Мудромысл. Колдун поднял вверх руки и слуги, провожавшие шествие, вручили зажжённые факелы колдунам.

Мудромысл дождался, когда слуги скроются в тени, за спинами бояр и заговорил:

— Молим вас Творцы, Отцы и Матери начала нашего, примите достойного сына вашего в Чертоги Вечности. Разверзните врата перед духом его и укройте благословением своим великого князя награйского Любослава Мудрого!

— Да будет так! – хором отозвались колдуны.

— Да будет так! – вторила им толпа.

Колдуны вышли к кострищу и запалили солому по кругу. Быстро занялось, затрещало пламя. Все колдуны ушли в толпу. Теперь их место вокруг площади. У костра остались только Данег и Мудромысл.

Данег встал возле лестницы, ещё не охваченной огнём, и заговорил:

— Нет сейчас подле нашего князя-батюшки жены его – княгини гратской. Три жены уже ждут его в Чертогах Вечности и проложили путь ему, но держит его в миру четвёртая, ещё не принесшая пока дитя.

— Воля молодого князя Радмира на то, чтоб не шла с ним Любослава Гратская, да Духи в том благословят, – горько ответил Мудромысл.

Данег поднял руки:

— Я не уберёг своего князя, хоть и клялся Духам, укрыть его от всякого лиха. Так примите же Духи мою душу, не осквернённую чернью неправедной, служившую Духам и князю добром и честью! Нет мне в мире места, коли не смог уберечь даже в мирное время своего государя. Примите же и вы, – обратился он к людям, – мою жертву так же радостно и легко, как мне она дана.

Мудромысл протянул Данегу чарку дурмана, которая обычно полагается жене. Толстый колдун быстро опрокинул в себя отвар и взошёл на загорающиеся ступени.

— Желаешь ли ты, старший сын, сказать отцу последнее слово своё? – Мудромысл обратился к Радмиру.

Молодой князь говорил громко, было видно, как он старается выглядеть суровее и взрослее, но звонкий голос выдавал в нём юнца.

— Да будет путь его лёгок и чист, и ведёт его свет наше княжество по воле Духов. Я не посрамлю отца своего и княжества его!

— Да будет так! – ответил Мудромысл.

— Да будет так! – отозвалась толпа.

— Да будет так, – слабо отозвался одурманенный Данег и шагнул в костёр.

Ни звука боле не прервало тихой молитвы, доносящейся из-за спин горожан. Юный князь Радмир подошёл к брату, но Даромир намеренно отвернулся и отошёл. Мальчишка украдкой смахивал слёзы, стараясь не выказать слабости, особенно перед братом.