Гоцюй - Джин Соул Страница 153

Он окинул взглядом скудную обстановку и заскрежетал зубами. Но злиться не было сил, к тому же он услышал снаружи торопливые шаги. Он притаился за дверью и быстро втянул девушку внутрь, зажимая ей рот ладонью.

— Не шуми, это я, – хрипло сказал он.

Цзинь Цинь вырвалась и сердито на него воззрилась.

— Я же говорила тебе не прилетать! – крикнула она, толкая его в плечо.

У Минчжу попятился, ухватившись за руку, и не сдержал болезненного вскрика. Её взгляд замер на его плече.

— Ты… ранен?!

У Минчжу не собирался показывать ей свою слабость, а потому ответил небрежно:

— Царапина, не стоящая упоминания… Эй, что ты делаешь?!

— Снимай одежду! – велела она, вцепившись ему в рукав.

— Это домогательство, – заметил У Минчжу, прикрываясь руками.

Она рассердилась и изругала его последними словами. Он несколько смутился и отвёл взгляд, признавая вину. В ней явно было больше беспокойства за него, чем злости. Неохотно он снял верхнее цзяньсю, спустил с плеча нижнюю рубашку, открывая рану. Это было не стеснение, но… он знал, что женщины боятся вида крови, и ему не хотелось пугать её ещё сильнее. Она не испугалась. Какая храбрая птичка…

Он сидел тихо, пока она обрабатывала и перевязывала его рану, старался не морщиться и вообще не глядеть в её сторону. Она стояла слишком близко, он физически чувствовал её тепло и запах. А он полураздет, и она не может не смотреть на него, потому что с закрытыми глазами рану не обработаешь… Если это продлится достаточно долго, он покраснеет. Как глупо он будет выглядеть тогда!

— Говорила же не прилетать, – сердито сказала она и так затянула повязку, что он едва не зашипел от боли.

— Любопытно стало… – выговорил он, хватая ртом воздух.

— И вот результат.

— Да ладно, шрамы мужчину украшают…

— А глупость – нисколько.

— Это ты о своём петухе?.. Эй, отдай! – запротестовал он, когда она отпихнула его руку, которую он протянул за верхним цзяньсю, чтобы одеться.

Цзинь Цинь велела ему сидеть тихо и сосредоточенно принялась штопать прорехи на его одежде. У Минчжу сузил глаза. Её движения были медленными, но обстоятельными – стежок за стежком, стежок за стежком…

— Ты можешь летать? – спросила вдруг она, поднимая глаза от шитья.

— Вороны – птицы летающие, – отозвался он со смехом.

— С раной такой летать! – сердито уточнила она. – Ты ведь не останешься здесь?

У Минчжу невольно покраснел, в голову сразу полезли непрошенные мысли.

— Это было бы неприлично, – буркнул он, отворачиваясь. – Конечно же, я улечу. Как только стемнеет.

Он, скрывая боль, оделся, незаметно погладил ладонью зашитую прореху.

— А разве вороны – ночные птицы? – удивилась Цзинь Цинь.

— Жить захочешь – даже кверху лапами летать выучишься.

— Ты и так умеешь?!

— Ха-ха, я много чего умею! Ты бы видела, как я их…

— Я видела, – поджала губы Цзинь Цинь.

— О, – с лёгким удивлением отозвался он и тут же распушил перья. – Им от меня досталось!

— Прямо-таки бойцовый ворон, – сказала она. То ли насмешливо, то ли с ноткой одобрения.

— В следующий раз я ещё и не так им наваляю…

— В какой-какой раз? – непередаваемым тоном уточнила она.

У Минчжу поднял руки, признавая свою ошибку.

— Ты знаешь, что бывает с забияками-петухами? – строго спросила она.

У Минчжу нисколько не хотел слушать о каких-то петухах, но она не имела в виду своего жениха, а, видимо, собиралась прочесть ему нотацию, ссылаясь на какую-то известную певчим птицам байку.