Гоцюй - Джин Соул Страница 156

— Вам с вороньей локвой? – приветливо отозвался лоточник, заметив его взгляд.

В первый момент У Минчжу едва не взъерошился, но тут же вспомнил, что здесь никто не знает, что он ворон, а стало быть, и сказано это не со злым умыслом, не чтобы задеть его.

— С чем-чем? – переспросил он. – Это же боярышник.

— У нас его вороньей локвой кличут, – охотливо объяснил лоточник. – Вороньё любит его клевать, всей стаей налетают!

— Гм… хм… – отозвался У Минчжу хмуро, но всё же купил одну палочку.

Сравнив это «воронье танхулу» со своим, он решил, что они ничем не отличаются, а значит, он отдаст ей своё.

Когда он прилетел на гору Певчих Птиц, глазам его предстало то ещё зрелище. Лицо Цзинь Цинь было закрыто мяньшой по самые брови! И она, пригнувшись, шарила руками по воде, выискивая… сорняки? Эта прополка принесла бы больше вреда, чем пользы, успей чжилань взойти. Но на поле было ежом покати.

У Минчжу, испытывая собственное терпение, дождался, пока Цзинь Цинь выберется из воды – она его и не заметила, похоже – и спросил строго, ткнув в неё пальцем:

— Это что ещё такое?

Девушка вздрогнула, попятилась, но У Минчжу бесцеремонно ухватил её за волосы на затылке и, как она ни вырывалась, стащил треклятую тряпку с лица. Он тут же скрипнул зубами, пытаясь справиться с приступом гнева. Этот распухший нос, эти красные глаза – она недавно плакала.

— Кто тебя обидел? Твоя мачеха? – отрывисто, едва ли не сквозь зубы спросил он.

— Никто меня не обижал…

— Но ты плакала.

— Это был сон… о покойной матушке…

У Минчжу сообразил, что она выплакивала во сне – или проснувшись – все свои горести, и подумал, что нужно как-то утешить её. Ещё бы он знал, как это сделать… Он неловко, но очень крепко её обнял. Странно, что она не сопротивлялась. Наверное, была измучена своим выплаканным горем. А потом… этот странный звук… Она что, его понюхала?! Он едва не воскликнул с обидой, что он каждый день омовение совершает и меняет одежду.

— Ты что, надушился чем-то? – спросила она с явным подозрением. – Или с кем-то обнимался?

— Нет, – медленно ответил он. – Это танхулу.

Он вытащил палочку засахаренных ягод и отдал ей. Цзинь Цинь с задумчивым видом отгрызла кусочек и только. Ей явно не понравилось. У Минчжу сделал себе мысленную заметку не приносить больше танхулу, и предложил помочь с прополкой. Она кивнула, но выругала его, когда он использовал духовную силу, чтобы избавиться от сорняков.

— А если бы среди них чжилань была? – воскликнула она.

— А она там была? – уточнил У Минчжу, высоко выгибая бровь.

— Нет.

— Ну так и говорить не о чем. Как вообще ростки чжилань выглядят?

Она бросила на него такой испытующий взгляд, что он невольно залился краской. Но она всё-таки подобрала какую-то палочку и накарябала на земле нечто… хм, что же это было? У Минчжу по-птичьи наклонил голову набок, разглядывая рисунок, и уточнил:

— А ты уверена, что умеешь рисовать?

Он засмеялся и легко уклонился, когда палочка полетела в него.

Поскольку день обещал выдаться жарким, У Минчжу предложил посидеть немного в тенёчке. Цзинь Цинь охотно согласилась, но сейчас же вскочила на ноги с испуганным: «Змея!» – и ухватилась за одежду У Минчжу.

— Ты боишься змей? – удивился он, ловко изловив змею и свернув ей голову.

— А ты нет? – запоздало возразила она, не желая даже глядеть на змею.