Помощница для князя оборотней - Эми Мун Страница 158

* * *

Злата

— Красивое у меня колечко, правда? Васенька любимый подарил…

Сестра звонко рассмеялась. А через день захлебывалась мольбами и криками. На ее глазах с жениха содрали кожу живьем. Но для девицы у нелюдей были припасены пытки в сто крат хуже.

— Пощади-и-и! — раненной птицей забился в ушах голос сестры.

А ему вторил смех разбойников, без жалости терзавших нежное тело.

Сияна расплакалась. А лба вдруг коснулась прохлада.

— Ну тише, тише… погляди на меня!

Василиса!

Сон слетел в один миг. Сияна повисла на шее княгини и дала волю слезам. Плакала долго, до боли в голове. И, может, поэтому не заметила, как рядом присел Ладимир.

Не касаясь ее, заглянул в глаза и тихо сказал:

— Зулия поведала, что этот перстень сняли с тела мертвого торговца невольниками. Но, должно быть, твоим обидчиком был другой… Расскажи мне все, прошу! И клянусь, даже если придется девять кошачьих жизней отдать, я нелюдей найду всех до единого. Не будет им пощады!

И такая горячность была в его словах, такая жажда помочь, что Сияна не сдержалась. Больно было до слез! Гадко, стыдно… Но она рассказала про каждого разбойника все, что запомнила. Как выглядят, как друг друга звали.

А Ладимир поднялся, склонил голову и объявил:

— Не изволь печалиться, из-под земли их достану!

А потом шагнул к ней, ласково коснулся плеча и пошел прочь.

— Ладимир! — крикнула ему вдогонку.

И ойкнула. Чего это она? А двуликий обернулся. Наградил ее белозубой улыбкой, аж в груди горячо стало, и исчез.

Василиса вздохнула.

— Ну, милая, теперь долго его ждать придется. Гляди, чтобы к осени свиделись.

Как к осени?!

Сияна похолодела. Но с места сдвинуться не могла — ноги ослабли. А Василиса кликнула к себе прислужницу и велела собрать Ладимиру самых лучших зелий в дорогу.

* * *

Ладимир

День сменялся на другой, седмица обгоняла седмицу.

— Как в старые добрые времена, да, Ладимир? — смеялась Устинья, с удовольствием оглядывая очередной разоренный караван.

Немыслимо, но ее маленький отряд стал такой костью торговцам невольниками, что Звонец — город, откуда бежала Устинья — замест людей другими товарами торговать принялся. И так, слышь-ко, хорошо дело пошло, что купцы почти перестали везти живой товар.

А самых упертых Устинья клинком угощала досыта. Как сейчас!

— Не трогай, матушка! Не губи! Все скажу-у-у! — выл торговец, баюкая у груди изломанные руки.

Но Устинью его слезы не тронули. Ударив еще раз, она склонилась к стонущему нелюдю:

— Где спряталась разбойничья шайка Сивого?

— Не зна… А-а-а! —заорал мужик, лишившись уха. — Скажу! Скажу! На излучине реки Бурной. Там их новое логов. Они знают, что рыжий… — торговец запнулся и глянул на Ладимира, — их ищет. Теперь отп… кх-х-х-х… — захрипел, повалившись на бок.

Из его горла хлестала кровь.

Устинья не щадила тех, кто замарался насилием. Отпускала лишь простых работников, предупреждая, что запомнила каждого и, ежели встретит снова, — убьет.

Пару раз приходилось…

Ладимир обошел поле битвы. Много лун он охотился за тем, что поведал ему торговец. Устинья этому хорошо подсобила. Разбойничьи шайки — они ведь то разбегаются, то вновь собираются. И в этот раз похоже было. Трех убивцев Ладимир отправил на тот свет, а вот главарь — Сивый, — он был хитрее и осторожнее.

Однако скоро его настигнет справедливость.