Игла из серебра - Яна Лехчина Страница 158

Лале волком и не остался. Ударился об пол и навис над Юргеном человеком, а ещё – придавил его толщей трепещущего, невыносимо горячего воздуха.

— Хватит, – проскрежетал он. – Думаешь, можешь продолжать это вечно?

Волна воздуха подбросила Юргена. Он стукнулся оземь, опять вернулся в человеческий облик, но не смог сдвинуться с места – только дышал, и жар обжигал его, пробирал до сердца.

— Сколько мне нужно тебя щадить? – Лале склонился над ним. Лицо у него было красное, перекошенное, в крови, – видимо, Юрген задел в драке. Да и сам поди выглядел не лучше. – Здесь моё чудовище. Думаешь, сидело бы оно так спокойно? Я не хочу причинять тебе вред, но если…

Когда он наклонялся, ладанка была к Юргену ближе, чем когда-либо.

— Юрген. – Лале сощурился. – Успокойся. Что мне нужно сделать, чтобы ты не вырывался?

Не знаю, ответил Юрген мысленно. «Я всегда был бешеный». Он быстро распалялся. Когда-то напугал ученицу Кажимеры, загнавшую их с Чарной на чердак, и подрался с Баргатом, а до этого… Всё детство дрался с Якобом и Хранко, хотя те были старше его и крупнее, и хоть потом братался с ними и порой жалел, что был таким несдержанным, но сейчас…

Распластанный, он лежал под тяжестью горячего воздуха и ждал.

Глаза слезились от жара. Юрген принялся моргать и слепо шарить взглядом по залу: видел взметающиеся искры, и глубокий тёмный свод под куполом, и даже – на удивление, прокрутив головой, – ближайшую вздувшуюся фреску: когда-то там были огненные колесницы. Но чудовища он не увидел.

— Мало того, что ты убийца, – запыхтел Юрген с усилием, – ты ещё и трус. Ты не бился с Йоваром один на один. Ты искалечил кучу людей. Ты чуть не довёл меня до сумасшествия.

— Я погрузил тебя в сон, – возразил Лале.

Рот пересыхал, и Юрген судорожно облизнул губы.

— Ага, – скривился он. – А ещё? Трусливо подкрутил мои мозги, чтобы я о тебе не рассказал.

— Не было такого, – ответил Лале. – Я заставил молчать Ольжану, не тебя.

Его ложь особенно взбесила Юргена. Он выругался, и глаза заслезились сильнее, – так, что по щеке пролегла влажная дорожка. Юргена разозлило и это, и он с яростью втянул обжигающий воздух.

Кровью больше не пахло. Чародейское пламя уничтожило все другие запахи, но, может, было в нём что-то от свечного воска, лугового заката и – немного – тлеющих досок. Так просто было забыть, что где-то там, в стороне, оставалось изуродованное тело Йовара.

Лале устало упёрся руками в бёдра, наклонился ещё ниже. Отдышался. Проговорил успокаивающе:

— Ты нападаешь на меня не потому, что тебе жаль жертв чудовища. – Помедлил. – Не оправдывайся. Тебе жаль Йовара. Я понимаю и поэтому не хотел, чтобы ты был здесь… Но рассуди по справедливости: по-твоему, я не имел права с ним поквитаться?

Юрген стиснул челюсти.

Губы у него задрожали.

Я любил его, мог бы ответить он. «Он был мне как отец».

— Он умер в таких муках, – выдохнул Юрген.

— Да, – ответил Лале спокойно. – Как должен был умереть я.

Юрген не знал, чего Лале ждал от него, – сочувствия? Пустота, которую он ещё не смыслил, ощущалась в груди как очередная рана, – самая значимая из сегодняшних.

Воздух колыхался над ним, и Юрген приноровился к его колебаниям, сдвинул его наверх.

Резко сел. Потянулся к ладанке Лале и ухватился за шнурок, рванул на себя. Шнурок лопнул, и ладанка оказалась у Юргена.