Биатлон. Мои крылья под прицелом - Анастасия Разумовская Страница 159

— Иляна, уходи.

— Рехнулся? Я для того проиграла, чтобы тебя бросить⁈ — я невольно снова перешла на крик.

Он прижал палец к моим губам.

— Тс-с.

И я вздрогнула, поняв, что остановился Эрсий не просто так.

— Я говорю, ты — слушаешь, — шепнул он. — Я приказываю, ты — исполняешь. Ты слышишь это?

— Я слышу тебя, но это не значит, что я…

Он закрыл мне рот ладонью.

— Тише. Не меня.

Я прислушалась. В лесу стояла полная тишина, только сосны поскрипывали и трещали.

— Ничего не слышу.

— И я.

Его лицо было настолько встревоженно, губы плотно сжаты, что кричать мне расхотелось. Я отдёрнула лицо от его руки и прошептала:

— А тогда почему ты…

— Тишина, — снова зашипел он. — Это плохо, Иляна. Помнишь, как карги…

— Кто?

— Иглоногие карги разом сбежали?

— И это значит…?

В его взгляде промелькнуло раздражение, но тотчас исчезло.

— Это значит, что кто-то большой хочет нас съесть. Кто-то, кого боятся карги.

Я фыркнула:

— Думаю, их испугает даже лиса.

— Напрасно. Карги — очень смелые существа. И стайные. Их стая может обглодать волколака до костей.

Тут меня проняло. Я вздрогнула всем телом.

— Тогда чего мы стоим? Нам надо торопиться. Пошли, — потянула его вперёд.

— Уходи. Ты можешь. А я вряд ли успею.

Я стиснула зубы, и надоедливые слёзы снова защипали глаза.

— Не смей! — прошипела на него. — Слышишь! Не смей сдаваться! Ты — принц. Ты… ты командир, понимаешь? Идём. Вдвоём проще отбиться. Проще, когда каждый друг за друга.

— Иляна…

— Не смей! Ударю и не погляжу, что ты Высочество, понял? Давай, палки в руки и вперёд!

Он послушался.

Вскоре позади что-то затрещало, задышало, зашумело. Что-то двигалось на нас, ломая деревья, и те, ахая, шумно падали.

— Иляна, мы не справимся, — равнодушно заметил принц. — Даже вдвоём нам не справиться. Это василиск. Будь у меня неповреждённая магия моего рода, надежда бы была, но…

— Заткнись и шевели конечностями.

Потому что я всё равно его не брошу. Иначе потом я себе этого не прощу никогда. А если так, то зачем меня пугать?

Что-то топало позади нас, и земля начала вздрагивать, реально вздрагивать. Но мы уже были недалеко. Я заметила ту разлапистую ель, которая мне заслонила вид на поворот. Поворот, за которым меня ждал Харлак. Оборотень сказал, что принял меня за Валери, но я понимала: врал. Как и всё это время. Просто врал. Он бы убил меня, если бы не банши, не дрогнув и не сожалея ни на миг.

Эрсий молчал. Он всё сильнее опирался на меня, явно слабея. Одно моё плечо оттягивал он, а другое — магострел, ставший просто ужасно тяжёлым. Да ещё и левая рука начала неметь.

Еловая лапа хлестнула меня по лицу: сил объезжать её или придержать у меня просто не было. Метрах в пяти от нас, в стороне от трассы, валялся полуобернувшийся Харлак. Кровь из разодранного горла уже не сочилась — заледенела. Я задрожала, вспомнив собственное состояние из-за песни Валери. Он убил себя сам, я вдруг совершенно отчётливо это поняла.

— Сейчас будет легче, — прохрипела Эрсию. — Ещё немного. Ты наденешь лыжи, и всё станет проще. И быстрее, слышишь?

— Даже на лыжах нам не уйти. Моё бедро…

— Заткнись и делай.

Монстр был совсем близко. Лапа за нами внезапно задымилась. Я ускорилась, насколько могла. Хорошо, что Харлак не успел нацепить лыжи. Снимать их с его тела было бы долго и сложно — мои пальцы совсем заледенели и не сгибались. Встав на колени, я с грехом пополам смогла надеть лыжи на ботинки Эрсия и защёлкнуть довольно нехитрый замок. Но раньше, чем поднялась, в нас ударила струя огня.