Любовь и прочие парадоксы - Катриона Силви Страница 16

Он с лихорадочной скоростью прочитал оставшуюся часть вступления: за стихи о Диане он, малоизвестный поэт, сразу вознесся на пьедестал славы, был провозглашен национальным достоянием; последовали награды и почести; достоинство его стихов признано непреходящим, свидетельствующим о силе и красоте всепоглощающей любви, его произведения по праву заняли свое место в ряду таких непререкаемых авторитетов, как Шекспир и Байрон (этот пассаж он перечитал несколько раз). Наконец, Джо с огромной радостью узнал, что история этой счастливой любви не закончилась: на момент завершения книги они с Дианой продолжают жить вместе в Лондоне.

Когда же она написана? Он открыл страницу с текстом про авторские права. Там указывалось, что это специальная серия издательства компании «Ретрофлекс», что подтверждал логотип в виде заглавной буквы Р, кончик которой, делая изящную петлю, переходил в стоящую за ней вторую Р, уже бледную, словно тень, отброшенная первой. Год издания – 2044. Джо быстро подсчитал.

— Шестьдесят, – пробормотал он.

Прямо сейчас, когда сердце колотилось, а в жилах бурлила кровь, мысль о том, что он может быть таким стариком, казалась нелепой.

Он дочитал вступление до конца. На следующей странице стояло одно аскетически простое слово: «СТИХИ».

Джо перевернул ее, и стук сердца показался ему обратным отсчетом.

«Стихи сами себя не напишут», – сказал Роб час (или несколько жизней) назад. Однако нет, написали. Стихи были прямо перед ним – страница за страницей аккуратно напечатанных строф. И они оказались хороши. Даже лучше, чем просто хороши: он читал именно такие стихи, которые хотел бы писать, но всегда терял где-то на пути между отважно кипящими в голове мыслями и бумагой. А эти каким-то чудом до бумаги добрались в целости и сохранности. Чем дольше он читал, тем больше забывал о том, что́ читает, и всем существом растворялся в поэтическом мире, где все вращалось вокруг одного-единственного светила – женщины, красота которой столь живо проступала сквозь вязь слов, что к последней странице он уже жаждал ее той глубокой и несбыточной жаждой, которую испытываешь к персонажу книги.

Джо закрыл «Предначертано судьбой» и какое-то время сидел, погруженный в приятные чувства. Он никогда еще не был влюблен, но теперь знал, что это за чувство и зачем ему нужен такой опыт, – чтобы писать стихи, которые полностью раскроют его поэтический дар. Автор этой книги писал о любви как о преображении, о жертвенном расчленении всего своего существа и переделке его в нечто бесконечно лучшее, чем оно было прежде. И Джо уже жаждал пройти через горнило этого чувства и появиться из него обновленным, каким в мечтах видел себя всегда.

Джо открыл книгу и стал перечитывать стихи. Снова и снова, до тех пор пока ему больше не требовалось смотреть на слова, чтобы слышать их. Они зазвучали в сознании так, будто вечно были там. В голове мелькнула мысль: не стал ли он первым в мире поэтом, который выучил свои произведения наизусть еще прежде их создания?

И тут в душу закралось беспокойство; зародившись где-то в глубинах его существа, достигло кончиков пальцев, которые покалывали, когда касались страниц. Разве это не парадокс? Разве пространственно-временной континуум не должен прямо сейчас разрушиться? Он оторвал взгляд от книги, ожидая увидеть, как стены на глазах начнут растворяться в воздухе. Но они выглядели такими же прочными, как и всегда. И тут вдруг Джо увидел свое отражение в зеркале, разительно отличающееся от лощеного человека на обложке, и в голову пришла еще более жуткая мысль. Читая книгу про собственное будущее, не изменил ли он его ненароком?