Агентство Купидон. Чудо в подарок - Екатерина Мордвинцева Страница 16

инстинктивный сигнал бедствия. Или, что еще страшнее, котенок изначально был

там не случайно. Может, его туда привело.

И она, Лира, в своем праведном гневе, прогнала его. Выставила за дверь. Нанесла

оскорбление тому, кто, возможно, был единственным ключом к спасению.

«О, Великая Мать, хранительница всего живого… — мысленно простонала она,

опуская лоб на прохладный край плетеной корзинки. Отчаяние, острое и

леденящее, сжало ее горло. — Что я наделала?»

Но Лира Серебрянка не была той, кто поддавался панике надолго. Годы работы

ветеринаром магических существ закалили ее. За отчаянием, как всегда,

приходила холодная, ясная, профессиональная решимость. Она откинула голову,

стиснула зубы и посмотрела на корзинку уже другим взглядом — взглядом

стратега, оценивающего ресурсы на поле боя.

Котенок умирал. Не от ран, не от голода в обычном смысле, а от магического

истощения, от невозможности подключиться к источнику, способному его

пробудить. И единственный известный ей потенциальный источник находился в

нескольких кварталах отсюда. Источник в образе высокомерного, невыносимого,

скрытного… и безумно, до боли одинокого существа, которое, несмотря на все

свои заявления, возвращалось. Каждый день. Чтобы молча постоять и

посмотреть.

Она не могла позволить себе ждать утра. Не могла надеяться на то, что он,

оскорбленный и окончательно решивший отгородиться, соблаговолит снова

появиться на ее пороге. Каждая минута, каждый час могли стать для Пепелька

последними. Его магия звала сейчас. И она должна была ответить.

Движения ее стали быстрыми, точными, лишенными суеты. Она встала и направилась

в свою маленькую лабораторию. Сумка-аптечка всегда была наготове. Она

дополнила ее: флаконы с концентрированными укрепляющими эликсирами (мало ли

что); сверток с сушеными листьями пламецвета, способного временно усилить

восприимчивость к огненной магии; маленький, но мощный амулет тепло- и

холодоизоляции (для котенка). Затем, в главной комнате, она взяла самое

мягкое, согретое у камина одеяльце из шерсти ласкового барана и бережно, с

бесконечной осторожностью, завернула в него спящего котенка. Он был так

легок, так хрупок. Она уложила сверток в небольшую плетеную

корзинку-переноску с мягкими стенками и крышкой, оставив щель для воздуха.

Он даже не шевельнулся.

Она накинула свой темный, практичный плащ с глубоким капюшоном, взяла в одну

руку сумку, в другую — драгоценную корзинку, и вышла в ночь.

Холодный, предрассветный воздух ударил ей в лицо, заставив вздрогнуть. Улицы

Междумирья в этот час принадлежали призракам и ночным стражам. Редкие

магические фонари, питаемые сгустками захваченного света, отбрасывали на

булыжник синеватые, неестественные лужицы. Тишина здесь была уже иной —

пугающей, городской.

Куда идти? Арвен никогда не называл своего адреса. Но Лира вспомнила обрывок

разговора с Эммой Броудс несколько недель назад. Та, смеясь, рассказывала о

«своем самом таинственном клиенте», которого как-то видела выходящим из

портала в самом глухом, заброшенном квартале города — у Старых Дуплистых

Дубов. Там, где городские стены переходили в дикий, древний лес, а дома были

больше похожи на заросшие плющом руины. Место, которое обходили стороной

даже ночные гуляки.

Именно туда, навстречу слухам и тени дракона, и направилась Лира. Ее шаги