Ставь на единорога - Наталья Филимонова Страница 16

А еще – дар достается вовсе не всем потомкам рода. Причем узнать, есть ли он у тебя, можно только одним способом – для этого придется умереть.

С детства мне рассказывали, к примеру, поучительную историю дяди Горана. На самом деле дядей он приходился еще моему деду, но так называть его проще.

Дядя Горан твердо рассчитывал на семейный дар и жил так, как будто пишет черновик – плевать на помарки. Пил, кутил, играл, не оглядываясь и не задумываясь. Правда, зато – заучивал не только результаты Больших скачек, а итоги каждого еженедельного забега. И даже выпавшие номера в казино и расклады карт в играх – с датами и списками игроков и ставок. Ничуть не огорчался, когда его переставали пускать в те или иные заведения. Не терзался муками совести, совершив какой-то неблаговидный поступок – а таких было в его жизни немало. Просто он был уверен, что все это не будет иметь значения. Смерти он намеренно не избегал – скорее ждал ее. Неудивительно, что однажды его зарезали в пьяной драке.

И тогда дядя Горан умер. Просто умер, без всяких возвращений. И остался в семейной истории всего лишь поучительным примером, страшилкой для маленьких Морришей.

Помимо всего прочего, невозможно предугадать и срок, на который вернешься. Это может оказаться и один день, и один час, и несколько минут, за которые ничего, кроме как избежать смерти, не успеешь.

Записки и наблюдения вели преимущественно те из Морришей, кто возвращался надолго. Но прежде всего меня интересовали дневники прапрадеда Матеуша, который пытался, как я знала, вывести закономерности в тех изменениях, что вносит в будущее вернувшийся назад.

Я наугад открыла одну из тетрадей в плотном кожаном переплете. И сразу прикипела взглядом к верхним строчкам.

“...Порой одна фраза или ничего не значащий поступок могут изменить чью-то судьбу – и ты не можешь предугадать, к лучшему или к худшему. Меняя прошлое, ты меняешь будущее. Все остальные роли уже расписаны, а потому в миг возвращения ты – единственное действующее лицо, от которого зависит абсолютно все, потому что ты единственный, кто может действовать иначе. После – все уже изменилось, и каждый из людей вокруг может стать другим – не тем, кого ты знал раньше…”

В окно что-то едва слышно стукнуло – раз и другой. Вскинув голову, я прищурилась. Что-то белое… мелкая белая птичка, которая настойчиво тычется в стекло. Бумажная птичка.

Нахмурившись, я встала из-за стола и приоткрыла створку окна, чтобы выглянуть. Увы, уже смеркалось, рассмотреть что-то среди теней оказалось не так просто. А вот мою фигуру у окна, наверное, отлично видно с улицы.

Бумажная птичка, впорхнув, замерла на подоконнике. Покачав головой, я развернула сложенный листок. Записка оказалась написана знакомым почерком – вряд ли я когда-нибудь могла бы его забыть.

“А где же жених? P.S. Зазналась, малявка?”

4.2

Марек-Марек… Значит, все же не показалось, и он проследил за мной от университета. Неужели в самом деле все-таки узнал, как и пытался меня не раз убедить?

Да нет, пожалуй. Я ведь представилась в начале занятия. И более того – мое имя есть в расписании напротив моих лекций. У него было сколько угодно времени, чтобы припомнить, где его слышал. Да и семья Морришей достаточно известна, чтобы сложно было забыть фамилию давних соседей.