Желание богов - Тан Ци Страница 160

— Княжна, вы только посмотрите!

Они выбежали из шатра вместе с новым взрывом. Чэн Юй подняла глаза. На небе расцветали фейерверки цвета чайной розы, что последняя зацветает весной, знаменуя ее окончание. Княжна на мгновение застыла.

В пустыне небо словно прижимается совсем близко к земле, кажется, протяни руку – и дотянешься до звезд. Фейерверки, вспыхивавшие на черном полотне ночного неба, тоже казались такими близкими, такими досягаемыми… Хотя их великолепие не могло сравниться с двумя фейерверками, которые Чэн Юй видела в Пинъане, они все же обладали своей яркой красотой.

Ли Сян, завороженно глядя вверх, воскликнула:

— Княжна, разве они не прекрасны?

Чэн Юй не ответила.

— Фейерверки, кажется, запускают с берега реки Цайши, – продолжила служанка. – Бьюсь об заклад, это подарок от принца Миньда! Как вы думаете?

Чэн Юй снова промолчала. Внезапно в воздухе раздался пронзительный свист, и шестнадцать залпов один за другим распустились в небе. На этот раз светящиеся точки сложились не в цветы, а образовали шестнадцать слов на ханьском наречии и строку на языке Уносу, растянувшуюся по небу.

Тоску и волнение сердца

Бумаге доверить нельзя.

Так пусть вам расскажут о чувствах

Зажженные мной небеса.

Ли Сян завороженно прочитала вслух горящее в небе стихотворение, затем с удивлением прикрыла рот рукой.

— Это и впрямь подарок от принца Миньда!

Она снова взглянула на медленно гаснущие в небе слова и тихо пояснила:

— Эти шестнадцать слов означают, что он испытывает к вам глубокие чувства, которые трудно выразить в письме, поэтому он набрался смелости рассказать о своей любви через эти огни… Ведь так, да? – Ли Сян, хоть и задавала вопрос, считала, что верно определила значение стихотворения. – Чжу Цзинь говорил, что принц Миньда к вам неравнодушен. Оказывается, это правда.

Чэн Юй по-прежнему молчала, ее лицо оставалось бесстрастным. Она просто смотрела на фейерверк. Ее мысли были далеко – эти светящиеся слова неожиданно воскресили в ее памяти слова Чэн Юня.

Убеждая ее согласиться на брак, император говорил, что четвертый принц Уносу Миньда – выдающийся человек. Он прекрасен и ликом, и нравом. И он влюбился в Чэн Юй с первого взгляда во время летнего отдыха в угодьях Извилистых потоков. Он сделал предложение от чистого сердца, а не из корыстных соображений. Ее властвующий брат обещал, что их брак будет счастливым. Тогда, разочарованная в Лянь Суне, Чэн Юй пропустила эти слова мимо ушей. Теперь же понимала: возможно, Чэн Юнь не лгал.

Если бы в ее жизни никогда не было Лянь Суна, этот союз действительно мог бы стать счастливым.

Возможно, глядя на эти огни, она испытала бы те же чувства, что и тогда на берегу Цюшуй, где они смотрели на фейерверк с Лянь Суном, – радость и светлую печаль. А встретив Миньда, она бы рассказала ему, что любит их потому, что их любила ее матушка. Если бы четвертый принц в самом деле дорожил ею, он бы с радостью слушал бы эти истории.

И тогда ее жизнь сложилась бы совсем иначе.

Но в этом мире не существует «если бы» и «возможно». Фейерверк перед глазами был прекрасен, чувства четвертого принца – искренни и пылки, однако сердце Чэн Юй напоминало высохшее море, неспособное более волноваться. Возможно, когда-нибудь его вновь наполнит живительная влага, но для этого требовалось время.