Злодейка желает искупления - Татьяна Антоник,Аника Град Страница 161

Яо Веймин первым нарушил тишину.

— Ложись спать. Ночь будет холодной.

Я обернулась, не понимая. Он указал взглядом на единственный в хижине объект, отдаленно напоминающий топчан. Топчан, конечно, это сильно сказано. Обычные, грубые доски, сколоченные в прямоугольник и застеленные старой тканью.

— Он один. И у нас один плащ, который можно использовать как одеяло. — Он помедлил, и в его голосе впервые за вечер прозвучала легкая, едва уловимая неловкость. — Чтобы не замерзнуть насмерть, нам придется лечь рядом и делить его. Другого выхода нет.

Мое сердце совершило прыжок куда-то в горло. Лечь? Рядом? С ним?

— Я могу не спать, — попыталась я возразить, чувствуя, как горит все лицо.— Посижу у огня.

— Шэнь Улан, избавь меня от своей стеснительности, — потер генерал переносицу. — Костер не будет гореть ночью. Если ты не заметила, то я тоже измотан. Еще одна бессонная ночь не поможет мне вывести тебя в Цянь, — парировал он безжалостно. — Это не предложение, это необходимость. Если ляжем рядом, нам обоим будет теплее.

Пришлось соглашаться, да и спорить не возникало желания.

Процесс укладывания сопровождался напряженным молчанием и максимально возможной дистанцией. Мы улеглись спиной друг к другу, как два ощетинившихся кота, стараясь занять как можно меньше места и ни единым сантиметром не соприкоснуться. Широкий плащ прикрывал нас обоих, но между нашими спинами зияла пропасть.

Я лежала, затаив дыхание, прислушиваясь к каждому шороху, к его ровному, глубокому дыханию за своей спиной. В полной тишине, нарушаемой лишь треском догорающих углей, до меня донеслись его слова, тихие и раздраженные:

— И шевелись меньше. А то свалишь нас обоих с этого убожества.

Сейчас в голосе не ощущалась злоба, скорее устала обреченность. И почему-то именно это заставило краешек моих губ дрогнуть в самой первой за этот долгий день улыбке.

Лежать рядом с генералом, чувствовать тепло его спины через тонкую ткань, осознавать всю нелепость и неизбежность этой близости было пыткой. Спать моментально расхотелось.

— Я задержалась дольше, чем планировала, — проговорила я вслух, больше для себя, чем для него. — Матушка будет волноваться.

Я просто выдавала свои мысли, не ожидая ответа, но неожиданно Яо Веймин отреагировал:

— Надеюсь, ты не сказала ей, куда отправляешься на самом деле? Не стоило тревожить госпожу Хэ понапрасну. Твоя мать ведь долго болела.

— Нет, конечно, — поспешно ответила я. — Я сказала, что еду с инспекцией в дальние лавки. Что возникли проблемы с поставщиками.

Было приятно, что он помнил о беде, которая настигла наше семейство.

Он тихо хмыкнул, наступила короткая пауза, и я, поддавшись внезапному порыву, да и его благодушному настроению, задала вопрос, который вертелся у меня на языке:

— А о вас... о вас будет кто-то волноваться? Кто-то почувствует вашу потерю?

Молчание затянулось. Я уже пожалела о своей несдержанности, когда он наконец высказался.

— Юнлун. Только он один. Его мир рухнет, если я не вернусь. Брат Юншэн... у императора свои битвы, ему не до маленького братца. А этот мальчик... у него никого, кроме меня. Ради него я и возвращаюсь каждый раз.

В его словах не было самосожаления, лишь простая, суровая констатация факта. И в этой простоте было столько щемящей грусти, что у меня сжалось сердце.