Игла из серебра - Яна Лехчина Страница 161

Чарна махнула пальцем. Руки у неё затекли, их ломило в плечах, и всё, что получилось, – приманить к себе искорку лунного света.

— Я тоже не могу, – призналась сокрушённо.

Бум, бум, бум.

В окно заглянул ещё один утопленник, особенно страшный, с наполовину скошенной головой. Подтянулся на костлявых руках, проверил, – всё ли спокойно, мол? – и с плеском ушёл обратно в воду.

— Нам нужно что-то придумать, – запыхтел Якоб.

Чарна устало откинула голову, упёрлась плечом в стену. Да, согласилась она мысленно, надо – но на удивление, больше не злилась. От пережитого её ещё потряхивало. Горло першило от воды и кашля, однако тело стало тяжёлым, как во сне.

Я ведь чуть не умерла, напомнила она себе. «Если бы мертвец захотел утопить меня, то утопил бы». А если Чарна начнёт упорствовать?

Даже если она освободится, что дальше? Может быть, терпение мертвецов конечно, и следующий уже не остановится на полпути.

— Им не велено убивать нас, – объяснила она Якобу. – Но и не велено нас отпускать.

Якоб фыркнул.

— Это мы ещё посмотрим…

Чарна не верила, что он что-то придумает. Навскидку Якоб просидел здесь несколько часов: если бы мог, давно бы выбрался – а пока только сумел сесть, да и то лишь потому, что ослабли чары Лале. И внезапно Чарне стало тошно и от него, и от себя, и от их бессилия, и от беспорядочного колокольного боя, и от вонючих утопленников, развалившихся в домишке, и от самой затеи прийти сюда – нежели она вправду думала, что может что-то изменить?

Но Якобу её присутствие явно придало сил. Он заворчал, заёрзал на месте, позвал нескольких утопленников и велел им развязать себя – те ожидаемо не шелохнулись. Якоб даже постарался встать, но ближайший из мертвецов рывком опустил его обратно.

— Ну-у! – протянул Якоб угрожающе. – Нам нужно выбраться, слышишь?!..

Мертвец не ответил. Отошёл от него, забрался на подоконник. Принялся зыркать мутными водянистыми глазами.

— Нам нужно… – упорствовал Якоб.

«Нужно?» – переспросила себя Чарна.

Она никогда не думала, что ей может быть настолько страшно, – как тогда, в воде, пока она захлёбывалась. Я не хочу переживать это снова, подумала она. «Я люблю Юргена, Йовара, весь Дикий двор – по-своему, но люблю, и всё равно не хочу сбегать отсюда, чтобы меня утопили». Бурчание Якоба теперь ощущалось, как убаюкивающий шелест волн.

Бум, – ревел колокол. Бум!

Как хорошо дышать, восхитилась Чарна. Даже если воздух такой гнилостный и плесневелый. Но Юрген… Йовар…

— Эй, – позвал её Якоб. – Ты что, плачешь?

— Да руки просто больно скрутили. – Она зло шмыгнула.

— Ладно тебе. – Якоб был сбит толку. – И так воды вокруг – по самые уши… Не реви. – Он насупился. – Эта скотина ничего не сделает ни Йовару, ни Юргену. Вот увидишь.

Это прозвучало так нелепо, что Чарна даже прыснула.

Тук. Тук. Тук. Утопленник, который сидел на подоконнике, закачал ногой, – и каждый раз, когда он задевал стену, получался отрывистый глухой звук.

— Глянь на него, – проскрежетал Якоб. – Балуется!

— Зато, когда всё закончится, – посулила Чарна мстительно, – они вернутся на дно и пролежат там до скончания веков! – Тряхнула головой, точно пыталась согнать слёзы. – У-у, глупые рыбьи бошки…

Якобу так это понравилось, что он даже повторил.

— Рыбьи бошки, – сказал он серьёзно одному из утопленников на столе. – Рыбьи бошки!