Кулинарная магия: Моя прекрасная повариха. Самый вкусный пирог в мире. Черничная ведьма, или Все о десертах и любви - Лариса Петровичева Страница 162

Я привык к переменам. До того, как Виктор Фаренти прославился, мне приходилось много путешествовать: я искал работу, себя и новые рецепты. Я переезжал из города в город, пытался устраиваться на новых местах, наконец обосновался в столице, но никогда прежде у меня не было такого странного чувства. Возможно, все дело было в том, что прежде я был один. А теперь у меня была Глория – пусть и вынужденная жена, но все-таки. Я наконец-то был с кем-то очень важным. Мне хотелось верить, что мы поладим, хотя бы потому, что теперь оказались в одной лодке.

Я думал, что Глория выцарапает мне глаза – так поступила бы любая другая девушка на ее месте. Но она лишь смотрела на меня с такой болью и обидой, что я невольно чувствовал себя подонком. Да, я женился на ней потому, что хотел любой ценой заполучить настоящий рецепт грушевого пирога, но теперь я был уверен, что дело не только в этом. Глория нравилась мне – я имел достаточно души и ума, чтобы не отрицать очевидного. Она была хорошей девушкой – честной, трудолюбивой, настоящей. И мне захотелось стать для нее хорошим мужем. Остановить вечную циничную гонку своей жизни, прогнать миражи, начать все заново.

«Восстановлю девятый том „Академии“, – подумал я. – И посвящу его Глории».

Впрочем, я почти сразу же отверг эту идею как неуместную. Она наверняка решит, что я решил к ней подольститься.

Я и сам не заметил, как заснул, а проснулся, когда утром в купе заглянул проводник и принес чаю и булочек. Глория к тому времени уже успела умыться, переплести косы и выглядела спокойнее, чем вчера.

Я улыбнулся и спросил:

— Как спалось?

— Хорошо, спасибо, – кивнула Глория.

В ее голосе похрустывал лед: со мной говорила эльфийская принцесса и советовала не забывать об этом.

— Через два часа будем в Итайне, – сказал я, стараясь говорить спокойно и невозмутимо. – Там пока устроимся в гостинице, потом я попробую снять дом или квартиру получше.

Глория кивнула.

— А я пойду устраиваться на работу, – ответила она.

— Ты меня ненавидишь, – сказал я. – Поэтому не хочешь взять у меня ни монетки.

Глория вопросительно подняла левую бровь. Ее лицо осталось невозмутимым.

— Ненавижу? Нет. Но доказывать обратное тоже не буду.

— Тогда давай попробуем просто жить дальше, – предложил я. – Я был искренен, когда спасал тебя от Айзена. Не отталкивай меня, пожалуйста.

Губы Глории едва заметно дрогнули в улыбке. Я подумал, что вся горечь, которая скопилась в ней за вчерашний день, сейчас понемногу начала вытекать, словно яд из раны.

— Я сейчас вижу, что тобой двигала лишь корысть. Жажда обладать рецептом. И ради этого ты и защищал меня, и женился на мне…

— И потерял свой дом, и все, что успел нажить, – подхватил я. – Слишком много за какой-то пирог, не так ли? Это что, единственный пирог с грушей на свете?

Я почувствовал, что начинаю распаляться: во мне словно что-то загорелось, заставляя говорить.

— Не единственный, – парировала Глория. – Но тебе был нужен именно он. Потому что кулинария – твоя жизнь и страсть… Но ты никогда не станешь по-настоящему великим. Знаешь почему?

— Почему же? – спросил я, говоря себе: «Ей больно, она тоже потеряла все, что имела, и теперь хочет выплеснуть эту боль, чтобы не разорваться. И я это заслужил».

— Потому что страсть – это не любовь. А для идеала нужна именно она.