Змеелов. Гадючий остров - Даха Тараторина Страница 163

— Лялечки мои!

Ирга опустилась на колени, а мальчишки-погодки, пока еще не такие взрослые, как Соколок, и дозволяющие звать себя лялечками, облепили тетку. Старший брат тут же недовольно зашикал:

— Ну куда, куда налетели, галды!

Некогда Ирга звала его Бедой и корила за то, что сыновец родного дома ее лишил. Нынче же Соколок, вдумчивый и строгий, все больше прятался у тетки от шумной ребятни и перенимал повадки Змеелова-Ясенника, словно тот был ему отцом. У невестушки поначалу глаза оттого на мокром месте были, но чуть погодя, народив второго и третьего, выгоду она смекнула. Вот и нынче едва поспевала за двумя сыновьями, что уж про третьего говорить.

— Серденько, заждались тебя!

Звенигласка будто и не изменилась за эти годы. Роды ничуть не состарили ее и не согнули спины, а глаза, огромные и синие, как озера, были все так же по-детски наивны.

— Мамка, на!

Корзину Соколок отнес к общему столу, но из-за пазухи вынул три загодя припрятанных пирога: братьям и мамке.

— Опять небось не поела, – буркнул он.

Звенигласка задумалась о чем-то и рассеянно улыбнулась:

— И верно, запамятовала. Пока за этими мальками уследишь…

Сын деловито кивнул и последний пирог понес Блаже.

Яровчане подковой выстроились меж Медячком и распахнутыми настежь воротами старостиного двора, оставив посеред малость места. Ирга подобралась, словно это ей предстояло держать слово на Встрече весны. Первак, стоящий по правую руку от нее, шепнул:

— Что, боязно?

— С чего это?

— А то я не вижу! Не боись, я всему его научил!

— Ну-ка цыц! – оборвала обоих Шулла.

А Ясенец сжал руку жены.

Пискнула жалейка с одного края подковы, ей отозвалась свирель с другого; девки тоненько затянули песню, а бабы подхватили. И из ворот, в белом балахоне, подметающем землю, вышел… Василек. Он изо всех сил хмурился, но нет-нет, а срывался на улыбку: дело-то серьезное, да. Но радостное! Новый староста занял нарочно для него оставленное место и вскинул руки к небу, открыл рот, чтобы пересказать длинную и сложную речь, переданную Перваком вместе с нелегкой ношей… и закрыл. Белозубо улыбнулся, ударил себя по бедру и гаркнул:

— А ну, бабы, пой! Довольно мы на Жабьем острове плакали, пора и повеселиться! – Из складок балахона серебряной стрекозой вынырнул нож. Василек прижал его к раскрытой ладони. – Так заведено, что староста поит священную землю своей кровью.

— Да твоей она уже хлебнула! – весело отозвался кузнец Буян.

Василек кивнул, полоснул лезвием по коже. Рубиновая капля сорвалась и упала наземь.

— Так и пусть все раны Гадючьего Яра затягиваются так же, как мои!

Он повыше поднял руку, являя чудо, которое, конечно же, никого не удивило. Одно дело – когда мертвец восстает, хрипит и вынимает стрелу из страшной раны, а та затягивается на глазах; совсем другое – когда всем ясно, чего ждать. Сколько себя помнил, Василек был везуч и крепок здоровьем. Но лишь шесть лет назад узнал, насколько же сильна змеиная кровь и какие раны она может зарастить.

Взгляды кукушат встретились. Ирга улыбнулась Васильку, а брат – Ирге.

Конец

Ноябрь 2024 года