Кулинарная магия: Моя прекрасная повариха. Самый вкусный пирог в мире. Черничная ведьма, или Все о десертах и любви - Лариса Петровичева Страница 165

Аврелий едва заметно улыбнулся и ответил:

— Хочу попробовать все изменить здесь. Начать заново с новым человеком рядом. Вы, кстати, упомянули погребок… Как насчет сварить чашечку кофе? А потом мы побеседуем.

* * *

Виктор

Я провел за столом два с половиной часа, восстановил предисловие и почти всю первую главу с рецептами Онзеанских островов и вдруг понял, что Глория ушла довольно давно. Все ли с ней в порядке?

Напомнив себе о том, что она-то наверняка не переживает, как у меня дела, я поднялся из-за стола и, накинув пальто, вышел на улицу.

В Итайне царило бабье лето – золотое, теплое, яблочное. Невольно захотелось приготовить что-то вроде яблочного пирога с корицей и угостить Глорию. Впрочем, она наверняка попробует из вежливости.

В конце концов, я не должен о ней переживать.

Чувствуя, что во мне снова поднимается злость, я пошел по улице вдоль яблоневых садов и, остановив молодку с корзиной слив, приключившуюся на пути, поинтересовался, где здесь магазинчик Аврелия.

— Так вон, барин, дойдите до перекрестка, а там сверните возле заколоченного кафе, вот вам и будет магазинчик, – охотно сообщила женщина, постреливая глазками и разрумянившись. – Там сегодня что-то таким кофейным запахом веет, что так и ахнешь.

Кофейный запах. Знаем мы этот кофе, имели честь пробовать. А теперь Глория варит его для хозяина артефакторной лавки.

Кажется, я начинал злиться и, чтобы избавиться от неприятного чувства, спросил:

— А что за заколоченное кафе?

— Так, барин, было у нас тут заведеньице. – Женщина посмотрела на меня так, словно готова была предоставить и первое, и второе, и компот, и десерт. – А потом хозяин-то от ржавой чумы умер. Ну, пока суд да дело, его и закрыли. Наследники выставили на продажу, да пока никто не позарился.

«А ведь это хорошая мысль, – подумал я. – Открыть свое кафе и наконец-то показать, что Виктор Фаренти может не только поливать грязью столичных кулинаров, но и сам утрет им нос».

Кафе действительно было заколочено. Темно-серые жалюзи были давно спущены, окна заросли грязью, на двери была приколочена табличка «Продается». Я постоял у входа, глядя на вывеску. Когда-то заведение называлось «Золотой ветер», и название пришлось мне по душе.

Что ж, сначала я найду Глорию и, после того как увижу, что с ней все в порядке, загляну в здешнюю управу на предмет покупки.

В конце концов, чего я не видел в этой столице?

Артефакторный магазин Аврелия я нашел по запаху: тонкая кофейная лента струилась в воздухе, и ее заметил не я один. Глория стояла в окне витрины, раскрытом нараспашку, – раскладывала пластинки артефактов по подушечкам, и местные, которые толпились неподалеку, смотрели на нее с благоговейным ужасом.

— Барышня, а это… от похмелья что-нить будет? – поинтересовался самый отважный зевака, мужичина ростом с фонарный столб.

Глория сверкнула взглядом в его сторону, оценивая фактуру, и ответила:

— Если надо, настрою. Стоить будет четверть серебряной кроны.

Здоровяк даже застонал от радости и воскликнул:

— Благодетельница!

Семейная пара, стоявшая чуть поодаль, совещалась свирепым шепотом. Наконец муж толкнул жену в могучий бок, она подошла к витрине и, поманив Глорию, что-то прошептала ей на ухо. Глория кивнула, и женщина просветлела лицом.

— Половина серебряной кроны, – сказала Глория. – Но действует один раз, потом надо перезаряжать.