Желтые цветы для Желтого Императора - Екатерина Звонцова Страница 167

— Следите за языком, Мэзеки не мясо, а мой брат! – Глаза принца сверкнули, он дернулся, даже зашарил рукой по полу. Искал оружие? Но тут же взгляд виновато потух. – И… да. Когда нас перевозили из временной тюрьмы, мне представился шанс сбежать, но мы понимали: интриги, которые плетет косё, это все же интриги косё, а вот если заговор устроит сын законного…

Тут Харада примерно догадался и сам:

— Ты боишься, что тогда он убьет твоих родных сразу, так? Чтобы устрашить и тебя, и всех иностранных союзников, которых ты, так-то, мог бы привлечь?

— Если бы мог верить им. – Мэзеки… принц все-таки отвернулся. – Но пока я не верю никому. Даже тебе, ненавижу себя за то, что ты теперь знаешь правду, ведь если тебя поймают…

— Думаешь, не выдержу пыток? – Тут Харада вспылил. Поймал взгляд Кацуо, рыкнул: – И ты тоже? Я что, так плохо показал себя?

— Никто никогда не знает настоящего предела своей прочности. – Кацуо, присев, опустил руку мальчишке на затылок. – И чужой тоже. Еще раз прошу: хватит. Поспите, пожалуйста.

Правда ли он тревожился, или просто в нем, как блики на протертой от пыли статуе, проступало все, чему учила семья, но как непривычно звучал тон… Харада не сдержался, зафыркал – и, демонстративно отвернувшись, вернулся к огню. Свил себе гнездо из плаща и спального «носка», лег, укутался: почему не отдохнуть чуть-чуть, раз этот не спит?

Впрочем, даже задремать он не успел: прошло совсем немного, дыхание принца Асагао выровнялось и в тишине раздались приближающиеся шаги. Харада не открыл глаз: сам не зная почему, не хотел сейчас видеть Кацуо. Многовато потрясений, наверное, так. Да и за то, что довел до драки, нужно было извиниться, а сил не находилось. Но когда что-то прохладное и вонючее – тряпка в мази, пахнущей сгнившими водорослями! – коснулось щеки, выбора не нашлось. Харада подскочил, и тут же другая рука грубо удержала его, передавив горло.

— Да что?! – Харада распахнул глаза. Кацуо склонялся над ним и чем-то протирал лицо. Пальцы светились.

— Тише ты, – шикнул он, дернув подбородком в сторону принца. – Мы не можем терять время. И не можем привлекать лишнее внимание твоей разукрашенной мордой…

— Которую разукрасил ты, – проворчал Харада, кривясь: тряпка коснулась брови, скулы, губ. – Это не говоря уже про мой позвоночник, который ты последним ударом чуть не…

— Ты виноват сам. – Кацуо сказал правду, но тускло и устало. – Впрочем, я виноват тоже. Ведь ты был прав. Насчет богов… и ошибок.

Пальцы его светились все ярче, Харада видел. И, скованный странным ощущением – будто дыхание росы на коже, – замер. Рэйки никогда не лечили его, он не представлял, каково это. Оказалось приятно, так и хотелось опять зажмуриться, задремать…

— Они не затянутся совсем, – сказал Кацуо. Харада осоловело заморгал. – Но завтра ты их не почувствуешь и не будет синяков. Спину покажешь?

Хребет ныл. Что поделаешь, от такой помощи не отказываются. Харада вздохнул, поколебался и сел, стал снимать фукоби.

— Да.

Потому что эта проклятая скотина – не Кацуо, а злосчастная полицейская лошадь – завтра вряд ли отнесется к всаднику с пониманием. Да и пусть этот тип лишний раз убедится, что не может никого убить, пытаясь вылечить.

Смотря в огонь, чувствуя, как прохладные жесткие ладони то растирают мышцы, то ощупывают поясницу и шею, Харада все же решился спросить то, о чем забыл лишь ненадолго и что теперь, даже после всего, пугало. Нет, стало пугать лишь сильнее.