Лекарь с синими волосами. Проклятие принца-дракона - Таня Драго Страница 168

Я смотрела на нож, на его длинное изогнутое лезвие, и сердце колотилось так бешено, что в ушах стоял гул, заглушая все остальные звуки.

Валейр наклонился надо мной, нож блеснул в свете факелов так близко, что я увидела своё отражение в стали, искажённое и испуганное, и голос его прозвучал почти ласково:

— Давай начнём, Индара. Ты ведь не хочешь, чтобы твой дракон страдал дольше, чем нужно? Чем быстрее ты умрёшь, тем меньше боли ему придётся пережить. Это ведь акт милосердия, если подумать.

Я сглотнула с трудом, горло пересохло так, что слова давались с усилием, но голос зазвучал на удивление ровно, хотя внутри всё дрожало от ужаса:

— Милосердие? Ты убиваешь своих братьев и называешь это милосердием?

Валейр подошёл к кругу размеренными шагами человека, который выполняет хорошо знакомую работу, начал зажигать свечи одну за другой спичками, которые вспыхивали в его руках с тихим шипением, и пламя вспыхивало не обычное, а зелёное с чёрными краями, которое горело неестественно ровно и отбрасывало на стены тени болезненного оттенка.

Руны на полу засветились ярче с каждой зажжённой свечой, красное свечение сменилось на пульсирующее зелёное, и круг начал гудеть — низкий вибрирующий звук, который проникал в кости и заставлял зубы ныть от резонанса.

Я почувствовала, как воздух в подвале становится тяжёлым, густым, словно невидимая масса давит на грудь и лёгкие, мешая дышать полной грудью, и каждый вдох давался с усилием, будто я пыталась вдохнуть воду вместо воздуха.

Валейр вернулся к столу неспешно, взял церемониальный нож с алтаря — лезвие волнистое, зазубренное, рукоять украшена драконами, которые переплелись в смертельном танце, и металл пульсировал тем же зелёным светом, что и свечи, словно был живым.

Он обернулся ко мне, и глаза его горели фанатичным блеском, который заставил внутри всё сжаться от страха:

— Приготовься, Индара. Ты войдёшь в историю как та, что убила последнего настоящего дракона. Твоё имя запомнят.

27. Разрушая проклятие

Валейр подошёл к кругу решительно, наклонился, схватил меня за плечо жёсткой хваткой и потащил внутрь круга, волоча по камню, и я попыталась вырваться инстинктивно, задёргалась, напрягла все мышцы, но он оказался сильнее, чем казалось по его хрупкому телосложению, и сопротивление вышло жалким.

Он бросил меня на пол в центре круга грубо, прямо на перекрестье рун, где линии сходились в один узел, и руны под моей спиной вспыхнули ослепительным зелёным светом, который обжёг кожу через ткань платья так, будто я легла на раскалённую сковороду.

Я закричала от боли, попыталась перевернуться, уползти с этого проклятого места, но Валейр наступил мне на плечо тяжёлым ботинком, прижал к полу всем весом, и боль вспыхнула новой волной, острой и пульсирующей.

Он наклонился надо мной, схватил мою левую руку, развернул меня немного на бок резким движением, чтобы запястье оказалось доступным, и я увидела нож в его руке — лезвие блестело в зелёном свете свечей зловещим отблеском.

Голос Валейра прозвучал деловито, почти скучно, как у хирурга, который комментирует операцию для студентов:

— Кровь сокровища — самая ценная для ритуала, Индара. Связь между драконом и его сокровищем делает её идеальным проводником боли и смерти. Магия потечёт по этой связи как по проводу, и он сгорит изнутри.