Девять хвостов бессмертного мастера. Том 7 - Джин Соул Страница 169

— Дай-ка на тебя посмотреть, – сказал Черепаший бог, беря Шэнь-цзы за плечи и не без удовольствия разглядывая её. – Совсем позабыла про старую черепаху, даже в гости не заглянешь, а ведь я тебя учил.

Шэнь-цзы смутилась, а Юн Гуань довольно бесцеремонно вмешался, оттащив Шэнь-цзы:

— Вот помрёшь, так можешь хоть каждый день в гости наведываться. Даже отдельную конуру для тебя отведу.

— Конуру? – потрясённо воскликнул Угвэй. – Конуру?!

— Так ты ж наверняка после смерти превратишься в черепаху, какой и был изначально, – сказал Вечный судия. – Не отдельные же покои для тебя выстраивать?

— Не дождёшься, – сказал Черепаший бог, – я и тебя переживу.

— Я же бессмертный? – возразил Юн Гуань.

— Вот именно, – со значением сказал Угвэй.

— Я буду в гости заглядывать, – поспешила вмешаться Шэнь-цзы.

— Дохлый номер, – отозвался Вечный судия, – он на месте не сидит, вечно где-то шляется.

— Не шляюсь, а странствую, – строго исправил его Черепаший бог. – Без черепах этот мир остановится…

— Ну да, ну да, – равнодушно согласился Юн Гуань, – мир на одной Чёрной Черепахе и держится.

— Пф! – рассерженно отозвался наставник Угвэй. – Да что б ты понимал!

— Не будем ссориться, – примирительно поднял руки Чангэ.

— Ты ещё сутру прочитай, – разом сказали ему спорщики.

Чангэ недовольно поджал губы.

— Ну их, – безмятежно сказала Шу Э, подталкивая Шэнь-цзы к Чангэ. – Дядя с племянницей в кои-то веки встретились, разве вам не о чем поговорить?

Упомянутые дядя и племянница неловко улыбнулись друг другу. Они ведь тоже не слишком хорошо друг друга знали.

— Как поживаешь, дядя? – вежливо спросила Шэнь-цзы.

— Как поживаешь, племянница? – так же ответил Чангэ.

Шу Э закатила глаза.

Но скоро всем стало ни до споров, ни до разговоров.

Мир содрогнулся, раздираемый адским разломом.

[849] Парой пучков лисьей шерсти меньше

В это самое время Ху Вэй, подвешенный за ногу к дереву, раскачивался из стороны в сторону и вертелся по инерции вокруг своей оси. Он скрежетал зубами и так заковыристо ругался, что Ху Фэйцинь схватился обеими руками за живот, лишь бы не лопнуть от смеха.

— Не смешно! – проскрипел Ху Вэй. – Совести у тебя нет, ржать над чужим несчастьем?!

Совесть Ху Фэйциня заливалась смехом вместе с хозяином, поэтому упрёк Ху Фэйцинь пропустил мимо ушей. К тому же Ху Вэй сам был виноват: кто просил его соваться в явную ловушку?

Они уже почти миновали лес, как начал накрапывать дождик, и Ху Фэйцинь предложил переждать его под деревом. Мокнуть ему не хотелось, а зонта с собой у него не было. Созданный же лисьими чарами зонт не продержался бы долго: любая вода, в том числе и дождевая, способна была разоблачать лисий обман. Ху Вэй не возражал, но под деревом, к которому они свернули, лежала свёрнутая кругом верёвка или даже верёвочная петля. Ху Вэй сразу же сказал, что на этом дереве кто-то собрался повеситься или уже повесился, но Ху Фэйцинь не увидел поблизости ни одного удавленника и вообще предположил, что это ловушка на зайца или другую лесную живность. Но эта версия показалась Ху Вэю слишком заурядной, поэтому он сказал:

— Да просто моток верёвки кто-то выронил, вот и валяется тут. Сейчас убедишься, что я прав.

— Всё-таки ловушка, – сказал Ху Фэйцинь.

Он внимательно следил взглядом за тем, как Ху Вэя вздёргивает в воздух, переворачивает, потому что верёвку он по лисьей привычке пихнул ногой, и подвешивает к дереву. Ну а дальше была уже описанная прежде сцена, полная эпитетов и метафор.