Ульяна. Хозяйка для кузнеца - Таша Ким Страница 17

И где-то на задворках этих хозяйственных дум всё громче звучал другой вопрос: «А я ему хоть немного нравлюсь? Как женщина?».

Она начала замечать мелочи. Как он иногда задерживал на ней взгляд чуть дольше обычного, когда она хлопотала у печи. Как его рука случайно касалась её руки, когда он брал миску со стола. Как он хмурился, когда она выходила во двор в ветреную погоду без платка.

Это были крошечные знаки внимания от человека, который не привык говорить о чувствах. Но для Юли эти мелочи стали важнее любых слов.

Однажды вечером она вышла к колодцу за водой. Небо было ясным, усыпанным звёздами. Воздух пах талой водой и мокрой землёй — запахом грядущей весны.

Матвей вышел следом.

— Простынешь, — глухо сказал он от двери.

Юля обернулась и улыбнулась ему в темноте.

— Весной пахнет.

Он помолчал, глядя на неё.

— И тобой... хлебом пахнет.

Юля замерла. Это было первое почти признание за все эти две недели. Она ничего не ответила, лишь опустила глаза и поспешила к колодцу, чувствуя, как горят щёки.

В эту ночь она уснула не сразу. Она лежала и думала о том, что её новая жизнь — странная, трудная и непонятная — вдруг стала ей по-настоящему дорога. И мужчина, спящий рядом с ней спиной к спине, уже не был чужим незнакомцем из сна. Он был её мужем. И ей отчаянно хотелось стать для него чем-то большим, чем просто умелая хозяйка.

Глава 6

Весна в этом году пришла рано и бурно. Снег сошёл в зимоборе (марте) за неделю, оставив после себя грязь, ручьи и пьянящий запах влажной земли. На пригорках уже пробивалась первая, робкая зелень. В избе стало светлее, и солнечные лучи, проникая сквозь маленькие окна, выхватывали из полумрака танцующие в воздухе пылинки.

Юля, или уже Ульяна, как она привыкла себя называть даже в мыслях, стояла у печи, колдуя над ужином. Тимоша сидел на большой овечьей шкуре, брошенной на пол и строил из деревянных чурок башню, что-то бормоча себе под нос.

В чугунке томился кулеш - пшенная каша с кусочками обжаренного сала и сушёными грибами — простое, но сытное блюдо.

Дверь распахнулась, впуская в избу волну свежего воздуха и запах дыма. Вошёл Матвей. Он был без тулупа, в одной рубахе, перепачканной сажей и металлической пылью. Рукава были закатаны, обнажая могучие, жилистые предплечья.

— Пахнет вкусно, — бросил он с порога, привычным движением вешая шапку на гвоздь у двери.

Ульяна обернулась, вытирая руки о передник. На её щеках играл румянец от жара печи.

— Вкусно, конечно, вот только тебе Матвей Фомич сначало помыться надо, да рубаху сменить. А потом уже и за стол можно.

Прихватив ведро с горячей водой и повесив на плечо большое полотенце, она решительно направилась в баню. Матвей коротко хохотнул, покачал головой и вышел за ней следом.

Поливая теплую воду на широкую спину мужа Ульяна невольно залюбовалась тем, как играют от движения его мышцы. Одёрнула себя мысленно, подала полотенце и чистую рубаху и поспешила в избу накрывать на стол.

Когда Матвей вернулся уже все было готово.

— Садись, сейчас будем есть. Тимоша, иди руки мыть!

Матвей прошёл к столу, тяжело опустился на лавку. Он выглядел уставшим.

— С чем каша? — спросил он, наблюдая за тем, как она ловко орудует ухватом, доставая горячий чугунок.

— С грибами да с шкварками. Чтоб силы были.