Я пересоберу ваш мир - Натали Карамель Страница 17

Может быть, это был единственный раз.

Может быть, меня запрут здесь навсегда.

— Я хочу обратно, — прошептала я.

— Что?

— Туда. К небу.

X-152 погладил меня по голове.

— Увидишь ещё. Обещаю. Мы вместе выйдем, когда всё закончится.

Я хотела верить. Но внутри уже рос холод.

На четырёхсотом шагу ноги перестали чувствоваться. Они просто двигались — вперёд-назад, вперёд-назад — но я не ощущала их. Как будто шли не мои ноги, а чужие, приставленные.

— У тебя лицо бледное, — сказал Z-134. — Давай я понесу.

— Я сама.

— Ты упадёшь.

— Я сама!

Он не стал спорить. Просто шёл рядом, готовый подхватить в любую секунду.

Я прошла ещё сто шагов. И ещё. А потом мир качнулся, и я оказалась на руках у X-152.

— Так лучше будет, — вздохнул он.

Я хотела возразить, но сил не было. Только прижалась к его груди и закрыла глаза.

— Я не хочу, чтобы вы уходили, — прошептала я.

— Никуда мы не уйдём, — ответил он. — Мы с тобой.

Я не знала, правда ли это. Солдаты уже забрали Грома, Кирилла, Сашу, Веру. Может быть, они заберут и стариков. Может быть, я останусь одна.

Вдруг стало холодно. Не снаружи — внутри. Тот самый холод, который поселился в груди после того, как закрылась дверь шкафа.

— Куда мы идём? — спросила я.

— В карантинный блок, — ответил Z-134, шагающий рядом. — Нас проверят, убедятся, что мы не заражены, не опасны. И тогда решат, что с нами делать.

— А если я опасна?

Они переглянулись.

— Ты не опасна, — сказал X-152. — Ты просто ребёнок.

Но дети тоже могут быть опасны, хотела сказать я. Внутри меня живёт пустота. Она холодная, чёрная, она растёт. Может быть, это зараза. Может быть, они увидят её в приборах и поймут, что я не просто ребёнок. Я — та, из-за которой погибла Ирина.

Я молчала.

Пустота молчала тоже.

Мы были вдвоём.

Коридор всё тянулся и тянулся. Белые стены, яркий свет, монотонный гул вентиляции. Я задремала на руках у X-152, убаюканная его теплом и шагами.

Мне снилась мама.

Она стояла в дверях нашей комнаты и улыбалась. В руках у неё была Линда.

— Ты забыла её, — сказала мама. — Возьми.

Я протянула руку, но Линда вдруг рассыпалась в пыль. Мама тоже стала прозрачной, а потом исчезла.

— Мама! — закричала я.

— Тихо, тихо, — услышала я голос X-152. — Я здесь. Я с тобой.

Я открыла глаза. Мы стояли перед большой металлической дверью.

Я смотрела, как солдаты возятся с замком. Большой, металлический, с мигающим огоньком. Такие были на станции в герметичных отсеках. Если замок закрыть снаружи, изнутри не откроешь.

— Это тюрьма? — спросила я.

X-152 вздрогнул.

— Нет, маленькая. Это карантинный блок. Нас будут проверять, лечить, если надо.

— А если мы не больны?

— Всё равно проведут проверку. Это правила.

Я смотрела на замок и не верила. Слишком похоже на тюрьму. Слишком похоже на те камеры, что показывали в старых фильмах, которые иногда крутили на станции.

Дверь открылась. За ней была комната — небольшая, с несколькими койками, столом и большим окном в другую комнату, где сидели люди в белых халатах.

— Заходите, — сказал солдат. — Располагайтесь. Скоро придут врачи.

Мы вошли.

Один из солдат вдруг повернулся ко мне. Чёрное стекло шлема смотрело прямо в лицо. Я замерла.

Он поднял руку к шлему, снял его.

Под ним оказалось лицо. Обычное человеческое лицо. Молодое, усталое, с синяками под глазами. Глаза у него были синие. Очень синие, как тот кусочек неба, который я видела. И в них было что-то... живое.