Августина лучше всех - Юлия Васильева Страница 17

Гусма не упустила момент и тут же схватила покусившегося на мою честь за ухо. Как дворового мальчишку – не очень-то и вырвешься, разве что без уха.

Все вынужденно успокоились, и я наконец смогла узнать подробности этого противостояния.

Оказалось, крестная велела дворецкому проследить, чтобы молодого гесса привели в порядок хотя бы внешне. Камердинера у Терри не было (зачем он, когда в полку есть денщики?), всех лакеев и даже самого мастера Клини Лось послал подальше (Гусма не постеснялась предположить, куда именно), поэтому няня взяла дело в свои бесстрашные руки.

На мой вопрос, как же так получилось, она лишь ответила, что мастер Клини (дворецкий) – очень умный человек. Настолько умный, что уже начал учить иланкийский.

Вот, значит, чем закончилась попытка нянюшки поменять распорядок работы слуг!

— Что смешного? – с беспокойством спросил Терри, несколько минут терпеливо слушавший наш разговор на незнакомом ему языке.

— Придется бриться, – без всякого сочувствия сообщила ему я. – С чего вообще ты начал отращивать бороду?

— Весь полк начал… – смутился Лось.

И я тоже смутилась, вспомнив, что эрландские военные, расквартированные в Елизваре, единственные во всей империи отпускали бороды. Уж не в подражание ли княжеским раджитам? Или так мужчины приспосабливаются к иланкийскому климату? Теперь весь день я буду мучиться догадками по поводу тайных свойств густой растительности на лице…

Но главное в другом. Терри собирался с полком на Иланку. Так что же такого страшного он натворил?

— Тогда тем более бриться, – безапелляционно заключила я, пока мысли не успели отразиться на моем лице.

— А если она меня прирежет? – Лось скосил глаза на Гусму, но не двигался, боясь за свое ухо.

— Будешь сопротивляться – обязательно.

Эх, видел бы он, как Гусма бреет дядю, да не этим игрушечным лезвием, а кинжалом карит-аза, острым настолько, что им реально можно отрезать голову. И ничего – ни паники, ни царапин.

— Пойдем с нами. – Кажется, в этот момент Терри смирился со своей участью. – Не хочу быть зарезанным.

— Что говорит этот медведь? – спросила Гусма.

Я не стала ей возражать, что не медведь, а лось, так как пришлось бы объяснять, что такое лось, и перевела разговор в общих чертах. Добрая иланкийка оскорбилась до глубины души.

— Что я ему, головорез с черной галеры? – возмутилась няня и провела большим пальцем по горлу, изобразив известный пиратский жест.

Лицо Терри вытянулось, и я решила, что это достаточно удачный момент, чтобы поторговаться.

— Я пойду, но что мне за это будет?

— Что угодно! – безрассудно пообещал приготовившийся к пиратской казни Лось.

— Ты прекратишь бить меня током.

— Даже слегка, чтобы взбодрить? – удивился он.

Я грозно свела брови и стала закрывать дверь.

— Ладно, ладно, договорились! Даю слово чести!

Чисто выбритый и даже немного подстриженный, Терри выглядел вполне презентабельно, чем несказанно удивил нас с Гусмой. Высокий лоб, твердый подбородок, правильный абрис губ и при этом совершенно очаровательные ямочки на щеках, которые сделали бы честь любой кокетке.

— Что? – спросил он нервно и потрогал, на месте ли нос. – Что?!

— Ничего, – поспешно сказала я и отвела глаза. Ты же знаешь, Нора, мужчины склонны делать неправильные выводы из простого женского удивления.