Наследница поместья «Соколиная башня» - Александра Воронцова Страница 170

— И ты вот так сразу все это понял?

— Я чувствую силу Энни рядом…

Дальше я уже ничего не слышала. Меня скрутило. На секунду я ослепла. Казалось, мне не хватает воздуха. Было почти так же плохо, как тогда на «Башне». Силы покинули меня, я рухнула на колени.

— Энни… Энни! — меня подхватили сильные руки и куда-то стремительно понесли. — Бриан, посторонись…

— Силы небесные! Мне показалось, я только что видел у нее крылья.

— Проклятье! Второе! Держись, милая!

Я толком не понимала, что говорит Райан, да ко мне ли он обращался.

— Вон! — наверное, это все-таки не мне.

Как же больно. Слезинка скатилась по щеке из-под опущенных ресниц.

— Но, милорд… — кажется, это голос моей храброй Торни.

— Вон, я сказал!

Я спиной ощутила мягкость постели, но легче не становилось.

— Упрямая… Энни, ты меня слышишь?

Я едва нашла в себе силы приоткрыт слезящиеся глаза, в горло будто битого стекла насыпали.

— Есть два способа помочь тебе, Энни. Тот, от которого ты отказываешься, и другой — отправить тебя в забытье, но когда ты очнешься, боль все равно вернется, и мы вернемся к тому же, от чего ушли.

У меня на глазах Бладсворд начал стаскивать камзол.

— Я не… — слова в моем хрипе были практически неразличимы, но Райан как-то понял, что я собираюсь возразить.

— Никто не сомневается, что ты леди, Энни! В конце концов, неужели лучше мучиться, чем разделить со мной ложе? — он явно злился. — Доверься мне, девочка. Ну же! Крылья ведь — не последний этап. Пока не появится зрение, будет все хуже и хуже.

Куда уж хуже. Все мое тело горело в огне.

Твердые губы прижались к моим, а сильные пальцы разорвали шнуровку, освобождая грудь из тисков корсажа.

Глава 81.2 На разных языках

Казалось, от лопаток по всему телу расползается ожог.

Я извивалась на покрывале, в надежде найти позу, в которой будет не так больно. И ткань платья, поползшая с моих плеч, ощущалась дерюгой.

Кратковременное облегчение, наступившее, когда атлас коснулся обнаженной кожи, снова сменилось печевом.

— Держись, моя леди, — уговаривал меня Райан, лихорадочно освобождая меня от одежды.

Силы небесные! Почему так больно?

«Потому что за все, что есть в жизни хоть немного стоящего, нужно платить».

Когда меня накрыло матерое тело, боль ослабла, уступая место чему-то древнему. Кожа к коже, дыхание к дыханию, переплетенные пальцы, стук сердец в унисон. С каждым ласкающим поглаживанием, мне становилось все легче, и, теряясь в этом водовороте ощущений, где уже непонятно, это удовольствие на грани боли или боль на грани удовольствия, я уже была готова сдаться.

«Не разочаровывай меня», — строгий голос все смешал в моей голове.

Я не понимала, чего он хочет. То он толкает меня в объятья Бладсворда, упрекая, что я не сняла боль Райана, то велит не подаваться владетелю.

А может, я просто сошла с ума, и все это бред?

И все же, кроме жажды прекратить мучения, было что-то еще.

Что-то, что заставляло меня воспринимать одним со мной целым.

Я с трудом заставила себя еще раз попытаться оттолкнуть Бладсворда.

— Проклятье, Энни! Ты чудовище! — зарычал он.

И заткнув мне рот поцелуем, раздвинул мои ноги коленом.

Мое тело напряглось в ожидании того же, что произошло в гроте, но Райан снова уступил. Я чувствовала его мужественность бедром в то время, как он ласкал меня пальцами, скользя по влажной от соков плоти, кружа вокруг чувствительного места.