Аид. Любимец судьбы - Елена Стилс Страница 170

— Всего семь дней, – пробормотала наконец. – Что-то должно случиться. Что-то должно…

Видения мудрых вернее видений пророков. Случилось – за день перед последним сражением.

* * *

— Корк…

— Что?

Ничего. Ни звука – из бледных губ. Только глаза – два морских омута, совсем не Посейдоновы – широко распахнуты, а из них…

«Коркира… дети… Коркира…»

Остров, куда посылали на обучение – мальчиков и под охрану – девочек. Куда наши союзники переправляли своих детей, страшась гнева Крона.

Где резвился с остальными Загрей – сын Зевса от безымянной нимфы.

Палестра.

Я позволил Тритону, старшему сыну Посейдона и Амфитриты, бессильно сползти по стене. Лишившись моего плеча, племянник морской водой пролился на пол, будто бы и вовсе не дыша. Распластался у ног: тонкокостный, с женственным, бледным до синевы лицом, волосы – черные, с зеленым отливом – облепили спину.

В воздухе висело благоухание ихора – дразнило ноздри знакомыми нотками. Прозрачная кровь богов, мешаясь с морской водой на одежде Посейдонова сына, вытекала на плиты коридора.

Ничего, он бессмертен.

Это я повторял про себя, пока несся бегом к своим покоям, распугивая лицом толпившийся в коридорах народ. Прятались все; кто был недостаточно изящен – изображали мраморные статуи, и несколько раз из-за спины долетели жалобные стоны о том, что, мол, «и зачем только он вернулся»?

Ничего, бессмертен. Отдышится и доползет до тронного зала, там в него вольют нектар, он отдышится еще раз и передаст страшные вести отцу, или кто будет ближе…

Сколько есть времени? Есть ли время?

Хтоний прыгнул в руки обрадовано, будто хотел обняться.

Тень бога на стене от пламени очага – моя тень – надела шлем на голову. Пропала.

Нет, метнулась еще какая-то тень – не сомненья ли?

Он принес вести – качнулась тень. Ты оставил его лежать в коридоре. Всего лишь кликнуть кого-нибудь, потом собрать остальных – и если можно помочь…

Хаос Предвечный, какая чушь, я видел его глаза, там уже никому не поможешь, важно одно: сколько есть времени?!

Колесница…

Я метнулся на Коркиру, не дожидаясь своей упряжки. Сам, своей сущностью. Просто пожелав этого… не просто пожелав. Всем своим нутром, телом, духом, властью, всем своим «я» – рванулся, порвав хрупкую связь с Олимпом, когда так спешишь – забываешь о теле, о расстояниях, в висках стучит одно: есть ли время?

…Нет времени. Кончилось время. Остановилось.

На Коркире время больше не шло: секундам некуда было спешить, складываясь в минуты. Время медлило над тем, что было когда-то зеленой равниной с выстроенной на ней палестрой – а теперь стало мешаниной клубков земли с каменными осколками. Равнину решили вскопать – казалось со стороны. Вонзились плугами в сочную зелень. Удобрили останками палестры, которую снесли по недоразумению.

А после засеяли детскими телами.

Показалось на миг: это тот, первый бой, я стою посреди окровавленного поля, и падальщики переползают с трупа на труп, это мы проиграли впервые…

Только фигуры павших бойцов уж слишком малы. Только копья у многих из них – облегченные.

Только рядом с обнаженными мальчишескими лежат и девчачьи тела: их просто согнали на эту равнину со всего острова. Всех.

А после заставили время остановиться – утонуть в детских криках. Прошлое есть. Есть настоящее. Куда идти секундам, когда убито будущее?!