Гимлеон. Интоксикация - Реа Мар Страница 172

Аккуратно снимаю меч. Зеркальная гладь клинка играет бликами в лунном свете. Вес меча весьма ощутимый. Рукоять удобно ложится в руку. Пальцы сами находят точки опоры. Сердце вдруг сбивается с ритма. По коже пробегает странная дрожь. Хочется крепче сжать рукоять и одновременно положить меч обратно на стену.

Кручу меч, воображая, как одним движением срубаю головы некроформов. Слегка сгибаю колени, пытаясь скопировать ту невероятную грацию старика. Взмах! И воображаемая голова твари отлетает в сторону. Поворот. Легкое движение руки. Вот и второй некроформ валяется обезглавленный. Не могу остановиться. Каждый новый взмах требует следующего. Сердце колотится всё быстрее, ладони становятся влажными от напряжения. Ещё поворот — и замираю, высоко подняв руку с катаной.

Передо мной стоит Масуми, а позади него Тэм. Старик не выглядит удивленным или рассерженным. Взгляд его чёрных глаз нечитаемый. На миг возникает нелепое желание спрятать меч за спину и пробормотать извинения. Но я вовремя одергиваю себя. С гордым вызовом вскидываю подбородок. Это они нарушили моё уединение, а не наоборот.

— Безупречная стойка. Стальной хват меча. Изящный танец клинка, где каждый удар осмыслен. Вот основы, ведущие к постижению катаны, — чеканит Масуми, а затем слегка косится на своего воспитанника: — Но какую грубую ошибку допустила Астрид в первую очередь, Тэмотсу?

Тэмо делает шаг вперёд. В его глазах искрится нескрываемое любопытство.

— Дыхание, — отвечает он, не сводя с меня глаз. — Оно поверхностное и слишком частое. Ты не контролируешь его, позволяешь эмоциям сбивать ритм. В настоящем бою это сделало бы тебя предсказуемой. И уязвимой.

Масуми удовлетворённо кивает.

— Дыхание — это мост между телом и разумом. Контролируешь его — контролируешь себя. Прежде чем обнажить клинок, успокой мысли. Замедли вдох. — Старик приближается ко мне, его взгляд пронзает насквозь. — А ещё важно знать, когда использовать катану. И главное — зачем.

Молча возвращаю меч на крепления. Внутри всё кипит от злости. Обида душит, отравляет. И виной тому — этот всезнающий старик и Тэмо с его дурацким любопытством. Но больше всего я злюсь на себя — за этот минутный порыв, за глупую детскую игру в воина.

— Я вас услышала. Подобное больше не повторится.

На мгновение, на какую-то миллисекунду, в узких глазах старика мелькает разочарование. И тут же опускается непроницаемая завеса.

Масуми думает, что я прибегу к нему умолять обучить меня? Никогда! У меня нет ни желания, ни капли любопытства. Я жалкое существо, ничтожная амеба, не понимающая, зачем до сих пор живу. Я ничего не хочу. Какое тут обучение?

— Возвращайся в постель, Астрид. Ночь создана для сна. День — для действий, — сухо произносит Масуми. Он резко разворачивается и выходит из библиотеки.

Тэмо задерживается в дверях. Из-под темной пряди волос поблескивают глаза, на губах играет едва заметная усмешка.

— Киай, — негромко говорит он. — Приходи на рассвете во двор, если хочешь научиться управлять этим.

— Что ещё за киай? — бурчу я вдогонку.

— Твоя путевка в жизнь, — бросает он через плечо. — Ну или просто правильная дыхательная гимнастика. Кому как больше нравится.

* * *

Сегодняшний день отдаётся тяжестью в голове и ноющими мышцами. Под чьими-то ногами снаружи скрипит половица, и скоро на пороге комнаты возникает Тэмо. В руках у него поднос с дымящимся чаем и тарелкой рисовых шариков. Что он тут забыл? Обычно еду приносит старик.