Биатлон. Мои крылья под прицелом - Анастасия Разумовская Страница 176

А меня ждала моя жизнь. Единственная. Без отключённого времени, а потому каждая секунда в ней была бесценна.

— Знаешь, я подумала… мне ведь никто не мешает участвовать в паралимпиаде, верно? — шепнула папе.

Его пальцы сжали мою кисть.

— Золотая медаль? — спросил папа. — Очень-очень хочется?

— Нет, — я покачала головой, заёрзав щекой по его рубашке, — не медаль. Просто… спорт. Гонки. Состязание, понимаешь? Вот это всё. Просто чувствовать, быть.

— Значит, будешь, — кивнул он.

И мы замолчали, продолжая разглядывать фотки.

— Насчёт телефона… — снова вздохнул папа спустя долгое время.

— Сама заработаю, — отмахнулась я.

Он и так после больницы, ему нужно время на реабилитацию. Справимся. Он столько лет тянул нас без отдыха! А мне подойдёт и обычный кнопочный. Может, даже бэушный, почему нет?

Арсланг поднял голову, посмотрел на нас. Встал и вышел. Я услышала, как он одевается в коридоре. Встрепенулась, отстранилась от отца и выехала к брату:

— Ты куда?

— В магазин. Здесь недалеко. Сейчас вернусь.

— У нас всё есть, не ходи.

Брат посмотрел на меня.

— Не всё. У меня есть деньги тебе на телефон, ещё с тех, которые на Новый год подарили. Тебе надо будет созваниваться и решать всякое… Будет как будто тебе на день рождения.

— Но у меня он нескоро.

— На будущий.

— Арс…

Однако брат молча распахнул дверь и шагнул на лестничную площадку.

— Не надо, я сама! — крикнула я сердито.

— Ты ещё кто? — удивился Арсланг. — И что здесь делаешь?

Я подъехала ближе и увидела парня в чёрном пуховике и вязаной шапке, из-под которой рыжели вихры волос. Он стоял прямо перед нашей дверью и с горячим любопытством смотрел на моего брата.

— Арсланг? — уточнил сипло.

— Аратэ! — ахнула я.

А потом взвизгнула и крутанула колёса, огибая застывшего брата.

— Арс, пропусти! Это мой друг. Аратэ! Как ты здесь… откуда⁈

— Ну, должен же был кто-то вернуть тебе телефон, — ухмыльнулся рыжик.

Брат посторонился, и Аратэ бросился ко мне, подхватил под мышки и закружил, смеясь.

— Я заварю ещё чай, — пробормотал Арсланг, закрыл входную дверь, скинул кроссовки и вернулся на кухню.

Аратэ прижал меня к себе.

— Как ты меня нашёл? — прошептала я, трогая его лицо.

Никак не могла поверить, что это он. Живой. В моём мире.

— У лепреконов свои секреты, — отмахнулся лепрекон и поцеловал мои пальцы.

А губы-то! Шершавые от мороза и уже потрескавшиеся, но такие горячие и мягкие! Я смутилась:

— А Росинда, она с тобой?

— Она больше не моя невеста. Мы расстались.

— Ох, и она теперь должна будет выплатить…

Лепрекон аккуратно усадил меня обратно в кресло, присел рядом на корточки, взял мои руки в свои. Закрыл глаза и провёл моей ладонью по своей щеке. Колючая.

— Нет. Это я разорвал помолвку. Так что дом Росинды больше не должен ничего Золотому дому.

— Но…

Я замерла, сняла с него шапку, прицельно закинула на вешалку.

— … но как же ты?

Аратэ весело глянул на меня:

— А я здесь. Научишь меня пользоваться разными штуковинами? И читать по-твоему?

Я не успела ответить — в коридор вышел отец.

— Это мой друг, — снова представила я Аратэ. — Мы с ним подружились… там. Он приехал в Петербург специально, чтобы вернуть мне телефон.

Отец протянул руку, и лепрекон, чуть поколебавшись, неловко пожал её.

— Проходи, друг, попьём чаю. У нас ещё борцоки остались.