Желание богов - Тан Ци Страница 176

— Да.

— Ты решила меня не забывать… Это значит – не забывать меня какое-то время, много лет подряд или?..

Она всхлипнула, не в силах сдержать рыдания.

— Это значит… никогда. Никогда в жизни не забывать тебя.

Третий принц внезапно притянул ее к себе, крепко обнял и после долгого молчания тихо вздохнул у нее над головой.

— Одной жизни мало. Нужно, чтобы ты помнила меня во всех своих перерождениях.

Чэн Юй не совсем понимала, зачем он теперь цеплялся к ее давнему, казалось бы, незначительному решению. Но, признавшись ему в своих чувствах, сказав, что будет помнить его всю жизнь, она ощутила странную смесь грусти и удовлетворения. Лянь Сун хотел большего – и она была готова дать ему большее.

Княжна сжала пальцами его одежду, уткнувшись лицом в его грудь, и едва заметно кивнула. Потом, вспомнив, что он может не увидеть этого жеста, тихо прошептала:

— М-м…

Когда Лянь Сун услышал ее голосок, такой мягкий и трогательный, то почувствовал, как сердце плавится от нежности. Он слегка наклонился и поцеловал ее в висок.

Бирюзовые волны лениво накатывали на берег, морской ветерок приятно ласкал кожу.

Под сенью турангов они стояли обнявшись, казалось, целую вечность. Алые и белые одежды переплелись так, что сразу становилось понятно: во всем необъятном мире ничто не сможет их разделить.

Принц Миньда стоял вдали, наблюдая за обнявшимися под деревом влюбленными.

Чиновники ритуала и свита, пережившие эти невероятные события, застыли в немом оцепенении, словно не до конца очнулись ото сна. Первым пришел в себя Миньда. Он скользнул взглядом по внезапно возникшему безбрежному морю, затем по девушке в красном, ласково прижавшейся к молодому мужчине под серебристыми ветвями древнего дерева. Где-то в глубине его души к изумлению примешалась острая боль.

Принц Уносу искренне любил эту юную княжну в алых одеждах.

С детства Миньда увлекался всем ханьским. Его наставником был выдающийся ханьский ученый, который однажды научил его изящному выражению – «прелестна и в движении, и в покое, очаровательна и в радости, и в гневе». Учитель говорил, что среди всех возвышенных сравнений, описывающих красоту ханьских женщин, нет слов изысканнее этих. Тогда принц не до конца понимал их смысл – до того позднего вечера в прошлом году в угодьях Извилистых потоков.

В тот вечер он вернулся на игровое поле у дворца Яркой луны, чтобы найти потерянную нефритовую подвеску. Проходя вдоль восточной стены, он случайно поднял голову и увидел девушку в белых одеждах, мчавшуюся на коне с клюшкой в руках. Она с легкостью исполнила сложнейший трюк «пять ударов – пять монет». В тот миг принц не придал этому особого значения, лишь отметив про себя, что среди ханьских девушек тоже встречаются искусные наездницы – вопреки словам учителя об их хрупкости.

Продолжая идти вдоль стены к смотровым террасам, Миньда заметил, что девушка остановила коня и теперь медленно едет в том же направлении, что и он. Их разделяло всего несколько чжанов. Внезапно его окутал легкий аромат, отчего он поднял взгляд. Как раз в этот миг она изящным движением рукава вытирала капельки пота с лица.

Ее красота ослепляла. Слегка приподнятые уголки алых губ и полуулыбка, обращенная к подруге вдали, – не понять, довольство сквозило в той улыбке или беззаботная радость.