Кто правит миром. Том 1 - Цин Линъюэ Страница 176

— Странный человек, странные речи. – Хань Пу показал язык вслед уходящему Цзю Вэю, затем повернулся и посмотрел на спящее лицо Фэнси. – С сестрицей гораздо интереснее разговаривать.

Сказав это, он лег на длинную скамью, повернувшись лицом к Фэнси, и спокойно заснул.

Двор, где жил Цзю Вэй, был полон цветущих деревьев. Раннее лето – время буйного цветения, поэтому воздух был наполнен ароматом цветов.

Вечерело, под высоким платаном стояло деревянное кресло-качалка, рядом – низкий столик с несколькими тарелками закусок и чашкой чая. Лежать в кресле-качалке, глядеть на бескрайнее звездное небо, наслаждаясь прохладным ветерком, и беседовать с близким другом – такое блаженство, наверное, и богам не снилось.

— Эх, эта жизнь так прекрасна, словно я стала бессмертной! – вздохнула Фэнси, лежа в кресле-качалке и слегка покачиваясь. Ей казалось, будто она погрузилась в аромат изысканного вина, опьяняющий и дурманящий.

Услышав это, Цзю Вэй лишь улыбнулся, держа чашку чая.

Фэнси с закрытыми глазами протянула руку к низкому столику, взяла кусочек закуски и положила в рот. Жуя, она снова вздохнула:

— Цзю Вэй, как было бы здорово каждый день есть то, что ты готовишь.

— Конечно, просто наймешь меня своим поваром и сможешь каждый день есть мою стряпню. – Цзю Вэй поставил чашку на столик и сел в бамбуковое кресло рядом.

— Эх, у меня ни гроша за душой, я постоянно в пути, как я могу нанять тебя поваром? – вздохнула Фэнси. – К тому же я не Черный Лис, которому нужны специальные люди для приготовления пищи, заваривания чая, ухода за одеждой и всем остальным, и который повсюду таскает за собой толпу людей. Как это утомительно! Лучше быть одной и свободной.

Цзю Вэй покачал головой и улыбнулся, взял пятиструнный цинь и положил его на колени:

— Я недавно выучил одну песню, спою тебе.

— Хорошо! – Фэнси повернулась и открыла глаза, глядя на него.

Цзю Вэй перебрал струны циня, проверяя звук, затем прижал их. Через мгновение его пальцы скользнули вниз, и полилась музыка – череда журчащих звуков, мелодия, таящая легкую грусть.

Порыв стремительного ветра

Обрывки облаков уносит.

Еще звучит напев украдкой,

Но алый не расцвел цветок.

Созрели слив плоды на ветках,

А ласточек не слышно вовсе,

И на бамбуковых лошадках

Мальчишки скачут – скок-поскок.

Голос Цзю Вэя был низким и слегка хриплым, он передавал всю надежду и безысходность песни, словно призывая слушателя раствориться в ней сердцем, полным печали.

Хань Пу и Янь Цзютай, привлеченные песней, вышли во двор.

В кресле-качалке Фэнси, казалось, тоже была очарована грустью этой песни. Она поднесла ладонь к лицу, закрывая глаза, и замолчала.

Спустя долгое время в саду раздался ее тихий голос:

— Цзю Вэй был в Цинчжоу?

— Да. – Цзю Вэй перестал играть на цине и поднял голову. – Три месяца назад я был в Цинчжоу. Говорят, эту песню «Возвращение ласточки» сочинил молодой господин Фэн Сеюэ из Цинчжоу, и на каждой улице, и в каждом переулке Цинчжоу ее знают все.

— И на бамбуковых лошадках… – пробормотала Фэнси, отнимая ладонь от лица и поднимая глаза к небу. – Мальчишки скачут – скок-поскок…

— Должно быть, автор песни все еще ждет кого-то, – сказал Цзю Вэй, взглянув на Фэнси, а затем тоже поднял голову к небу. Ночное небо было бескрайним, усыпанным звездами, его вид лишь усиливал одиночество.