Спящие боги - Ульяна Черкасова Страница 178

Наверху, под самой крышей, распахнулось окно, и кто-то закричал:

— Кернунн! Это Кернунн!

Человек вдруг замер с открытым ртом, развёл руки и, точно тряпичная кукла, повис в воздухе.

Одной рукой его держал человек с горящими глазами. От головы его короной расходились огромные ветвистые рога.

ВИВ

о. Брюфомор, Ардри

31-й день месяца шёпота волн

— Кернунн…

Били колокола.

— Кернунн!

Звенели цепи.

Топот.

Крики и вопли поглотили темницу. Мелькали тени. Гремели выстрелы. Треск. Рёв.

Вив подкралась к двери своей камеры и выглянула в крохотное решётчатое окошко.

Издалека, из длинного узкого прохода, сожранного тьмой подземелий, приближался огонёк. Темница ревела гневом и яростью. Пленники рыдали:

— Кернунн!

Они бились в двери, и те дрожали под напором. Сверху доносился шум. Даже сквозь толщу подземелий слышно было, как кричали люди, как звенели, не замолкая, колокола. Всё здание, весь город обезумел и ревел.

Огонёк становился всё ближе, и вскоре Вив различила три силуэта. Стража?

— Тишина! Заткнулись! Замолчали, кому сказано! – раздалось совсем близко.

Но крики тюремщиков будто только сильнее разозлили заключённых. Ими овладело неистовство, и они завыли на разные голоса, завизжали в исступлении и восторге:

— Кернунн!

— Заткнулись!

Выстрел прогрохотал совсем рядом.

Тень вихрем пронеслась по коридору. Погасли огни. Крик. Ещё выстрел.

Вив вскрикнула и отшатнулась от двери, прижалась к противоположной стене, закрыла себе рот руками. Даже собственное дыхание вдруг показалось слишком громким, а там, за дверью… там было что-то… кто-то. Она не могла видеть его, но ощущала на коже жар от того же горячего – обжигающего – пламени, что пылало в груди.

Золотая сила. Некто там, за дверью, обладал мощью, не подвластной ни одному человеку, только…

Богу.

Грохот и голоса слились в одно, и было ничего не разобрать. И только одно звучало пронзительно чётко:

— Кернунн.

Что-то большое и тяжёлое упало. Люди палили из ружей наперебой, выстрелы грохотали, словно фейерверк, словно пьяная пляска. Вив перестала дышать, упала на пол и сжалась в комок. А с другой стороны вдруг так же неожиданно, как началось, всё резко затихло.

Тишина наступила такая же оглушительная, такая же пугающая, как и яростный вой.

Но тут медленно, разрывая пелену молчания, что-то заскрежетало.

Один за одним зазвенели замки. Они падали на каменный пол, и следом распахивались двери. Мимо камеры, в которой заперли Вив, шаркая и волоча обессиленные ноги, плыли тени заключённых.

Звон. Удар. Скрип. Шаги.

Огромный силуэт задержался у окошка в камеру, загораживая собой весь свет. Глаза его горели золотом.

Он. Его взгляд обжёг, как тавро, оставляя метку и раня душу.

Вив не смела шелохнуться. Каменный пол был ледяным, но она перестала чувствовать холод. Ужас заставил её оцепенеть, схватил за горло и не позволял сделать ни вдоха.

Звякнул тяжёлый замок и упал на пол. Дверь со скрипом приотворилась, открывая путь на свободу.

Мимо проплывали тени, но тот – золотой, пылающий, огромный и величественный – исчез, и Вив перестала его ощущать.

В проёме показалась высокая женщина с кожей тоньше и белее пергамента. С угловатых плеч свисала длинная тюремная роба. Она замерла, ожидая.

Но Вив не двинулась с места. Нутро её кричало от ужаса и велело бежать, прятаться, но на руках и шее снова сомкнулись кандалы, а за пределами камеры ожидали обезумевшие данийцы.