Агент: Ошибка 1999 - Денис Вафин Страница 18

Остальное было до смешного обычным.Курсор мигал на вёрстке.Файл был на месте. Страница двадцать седьмая пустовала там, где у Михалыча всегдазапаздывали рекламодатели.Компьютер привычно гудел, как все последние годы.Самый нормальный экран в самом ненормальном утре.

На столе стояла кружка с вчерашним кофе и плёнкой сверху.Клавиатура была тёплая от постоянных рук.Дешёвая, китайская, с буквой «Й», которая иногда заедала.Он никогда не считал себя быстрым наборщиком.Надёжным — да. На скорость — нет.Он был тем, кто чинит, а не тем, кто отбивает текст как машинистка.

Он почему-то подумал, что будет особенно смешно, если именно сейчас эта клятая «Й»залипнет посреди самого незаконного слова в его жизни.

Голова не болела. Это тоже был знак.

Антон нашёл нужный рекламный блок.Белое поле между скучной молодёжной программой и ещё более унылой торговлей.

Оригинальный файл для Михалыча лежал тут же, нетронутый, как и обещала штука.Вот это бесило отдельно: она всё выстроила аккуратно.Не ломай работу хозяину, просто сделай рядом вторую, плохую реальность.

— Курсор на месте.

Первое предложение появилось в прямоугольнике:

Граждане России, настало время взглянуть правде в глаза.

Он набрал. Медленно, как всегда, четырьмя-пятью пальцами.Потом второе. Следом третье.Обычная кислота про реформы, хаос, украденное будущее.Так писали сотни газет.Ничего уголовного. Пока.

Он печатал примерно сорок слов в минуту, если не торопили.Не слепым методом. Не особенно красиво.Достаточно, чтобы делать работу.Набор никогда не был его сильной стороной.Оттого происходящее казалось ещё подозрительнее: штука полезла туда,где он был слабее всего.

Любая оппозиционная газета девяносто девятого так умела: сначала тоска по обещаниям,потом слово «народ», потом лёгкий яд в сторону власти.Если бы всё ограничилось этим, можно было бы даже назвать это работой.

Четвёртое предложение было уже жёстче.

Пятое — хуже.

— Стой, — сказал Антон.

Прямоугольник замер.

— Это уже не «усиливает». Это меня под статью, а Михалыча — на серьёзный разговор.Ты понимаешь, что такое призыв?

Уточнение термина «призыв» запрашивается?

— Я понимаю. Это ты не понимаешь.У нас за такие бумажки не спорят — приходят.

Команда получена от Оператора.

Вариативность ограничена.

Риторика должна выйти за рамки допустимого.

— Для кого допустимого?Для вас там? Меня здесь сажать будут.

Он и статьи-то не помнил толком.Двести восемьдесят? Двести восемьдесят вторая?Какая разница.Он знал только простое правило девяносто девятого: некоторые бумажки лучшене печатать, если хочешь потом вернуться домой.

Оператор классифицирует риск как приемлемый.

— Оператор не сидит в подвале на Бауманской.Оператор не объясняет моей сестре, куда я делся.

Если дело пойдёт плохо, Михалыча сначала вызовут на разговор.Потом вспомнят, кто в ту ночь сидел за машиной.Потом всё это дойдёт до Кати — не через официальную бумагу, а через пустую квартиру ичужие голоса у двери.

— Оператор не может зайти со мной в камеру.Не может сидеть рядом в СИЗО и рассказывать, что риск был приемлемый.

Он сам удивился, что сказал это вслух так ровно.Обычно такие мысли живут где-то под грудной клеткой, вместе с мусором, и наружу невыходят. Но штука говорила о риске как о расходнике, и от этого хотелось отвечатьгрубо и точно.