Землянка раздора - Ольга Реммер Страница 18

— Посмотри на эти линии, — он жестом очертил в воздухе контур, будто обводя мое лицо, и в его движении была не только оценка, но и какая-то невольная плавность. — Чисто декоративная форма. Если приручить и оформить должным образом, могла бы стать занятным украшением.

В его словах по-прежнему звучало высокомерие, но в интонации, когда он сказал «украшением», промелькнула тень чего-то другого. Словно он сам ловил себя на этой мысли и тут же отгораживался от неё холодностью.

Этого было достаточно. Ярость вырвалась наружу. Они говорили обо мне, как о вещи. И делали это на моём языке.

Я сделала шаг к стеклу, прямо к тому месту, где стоял Двойник. Мой голос прозвучал тихо, четко и леденяще.

— Я не «декоративная форма». Я не «трофей». Я всё слышу. И я всё понимаю. Превосходно понимаю.

Я видела, как маска бесстрастия на лице Двойника не просто дрогнула — она дала трещину. Его брови приподнялись, а взгляд, вместо того чтобы отвернуться, на миг прилип ко мне с новой, болезненной интенсивностью. В нём мелькнуло не только удивление, но и что-то смущённое, почти досадливое, будто его застали на чём-то постыдном. Он не просто не ожидал ответа — он, кажется, не ожидал, что этот ответ так ударит именно в него.

Затем я перевела взгляд на Генерала. Он смотрел на меня, и в его глазах буря утихла, сменившись ясным, горячим признанием. Он видел не жертву. Он увидел личность. Ту, что способна огрызнуться. И это ему, явно, нравилось.

Двойник, Зариан, резко откашлялся, пытаясь вернуть себе контроль. Он говорил брату, но его бархатный голос срывался, теряя безупречную гладкость. «Оказалась с характером. Это… неудобно. Крайне неудобно».

Генерал, не отрывая от меня взгляда, ответил твёрдо.

— Неудобно для кого, Зариан? Для твоих планов? Она — под моей ответственностью.

— Именно это меня и беспокоит, — бросил Зариан, и его собственный взгляд снова, против его воли, скользнул в мою сторону. В этот раз в нём читалась уже не просто оценка, а какая-то внутренняя борьба, раздражение, направленное на самого себя. — Ответственность имеет свойство перерастать во что-то более… личное. А это опасно.

Они спорили, но казалось, что Зариан спорил не только с братом, но и с чем-то внутри себя. Его поза была напряжённой, а изысканная бесстрастность не могла скрыть лёгкий румянец на скулах.

Наконец, он резко развернулся, чтобы уйти, бросив на меня последний взгляд. Но это был уже не взгляд коллекционера. Это был взгляд человека, которого задели, зацепили, вывели из равновесия. В нём было замешательство, досада и — что самое странное — искра того же самого острого интереса, что горел в глазах его брата, только прикрытая толстым слоем цинизма.

Генерал задержался. Его взгляд, тяжёлый и тёплый одновременно, встретился с моим. Он снова кивнул — твёрже, увереннее. Это был уже не просто жест понимания. Это было что-то вроде: «Молодец». Затем он последовал за братом.

Тишина в карантинном блоке снова стала абсолютной. Но воздух, казалось, всё ещё вибрировал от только что произошедшего. Я поняла не только слова. Я уловила напряжение между ними. И странную, необъяснимую реакцию того, кого звали Зариан. Он смотрел на меня как на проблему, как на угрозу своему контролю… но в этом взгляде было что-то ещё. Что-то, от чего по спине пробежали мурашки.