Замуж за Морозко. Без шапки не выходить - Матильда Старр,Мира Вишес Страница 18

— Ладно. — Норд поднялся, отряхивая снег с колен. — Теперь птицы.

Сытые зайцы послушно разбежались, он взял мешок с зерном. Я стояла в воротах, все еще чувствуя тепло его руки на своей ладони. Это глупо. Совершенно глупо — зацикливаться на случайном прикосновении. Но мозг предательски возвращался к этому моменту снова и снова.

— Вот здесь. — Норд подозвал меня к большому дубу во дворе, на ветвях которого висели кормушки. — Их дед мой делал. А я поддерживаю в порядке да наполняю каждый день.

Он подсадил меня на могучую ветвь и в тот миг, когда его руки обвили мою талию, я чуть не забыла, а что мы тут, собственно, делаем. Следом Норд водрузил на ветвь мешок и забрался сам. Мы открывали крышки кормушек, ссыпали туда зерно — пшено, семечки, дробленую кукурузу. Почти сразу начали слетаться птицы — синички, снегири, воробьи и принимались клевать, посвистывая и чирикая.

Мы одновременно наклонились к кормушке и стукнулись лбами.

Не сильно. Совсем не сильно. Но достаточно, чтобы я ахнула, а Норд шипяще втянул воздух.

— Ты в порядке? — быстро спросил он, придерживая меня обеими руками, чтобы я не свалилась.

— Да, я… — Я подняла глаза и замерла. — В порядке. Надеюсь, шишки не будет!

— Не должно…

Норд помог мне спуститься в дерева, глядя при этом куда-то себе под ноги.

Последним пунктом программы были лоси и олени. Господин Хранитель вынес впечатляющие корыта к воротам и принялся наполнять их сеном, таская его из амбара. Я по возможности помогала. Ну как помогала… Он поднимал тюки — тяжелые, перевязанные веревкой — будто это пушинки. А я морально его поддерживала. Искорка летал рядом и занимался тем же.

— Последний, — объявил Норд, подтащив особенно большой тюк.

Он схватился за веревку, я взялась с другой стороны. Потянули одновременно. Узел развязался — но неожиданно быстро. Слишком быстро. Веревка соскользнула, тюк накренился, и…

Мы оба упали.

Прямо в кучу сена, что высыпалась из тюка.

Я ахнула, когда мягкая душистая трава окружила меня со всех сторон. Мягко. Совсем не больно. Но вот проблема — Норд свалился возле меня. Мы лежали в сене, его лицо было в нескольких сантиметрах от моего. Волосы растрепались, в них запуталась соломинка. Серые глаза широко распахнулись от удивления.

Дыхание — его дыхание — долетало до моих губ. Теплое. Частое.

— Ты… — начал он. — Ты не ушиблась?

— Нет, — прошептала я, не в силах отвести взгляд. — А ты?

— Да мне-то что будет…

Его рука каким-то образом оказалась у меня под спиной, поддерживая. Вторая уперлась в сено рядом с моей головой, будто он пытался не навалиться на меня всем весом. Между нами было совсем мало места. Совсем-совсем мало. Я чувствовала тепло его тела, чувствовала, как учащенно бьется его сердце — или это мое сердце колотилось так отчаянно?

Норд убрал прядь волос с моего лица. Пальцы задержались на щеке — легкое прикосновение, почти невесомое.

— Айса, — тихо сказал он, и мое имя в его устах прозвучало как-то особенно. — Я…

Из-за ворот донесся лосиный рев.

Я вздрогнула. Норд резко отстранился, перекатился в сторону и сел, пропустив пальцы по волосам. Выбросил соломинку, что запуталась в прядях.

— Значит, — его голос был напряженным, — нужно… нужно это сено положить в кормушку. Работы много. Да.

— Да, — эхом откликнулась я, поспешно садясь. — Конечно. Много работы.