Медвежье сердце - Елена Михалёва Страница 18

— Вы отругали ее за это? – Импери лукаво прищурился. – Или за то, что так плохо прицелилась?

Авериус Гарана одарил колдуна ироничной улыбкой.

— Лишь за то, что потеряла хладнокровие, – а потом архимаг вдруг признался: – Но я и похвалил ее, потому что без колебаний кинулась защищать маму, моя вишенка. Однако мы уже приехали. Вот лавка моей супруги.

Впрочем, он мог бы и не говорить этого.

За большим окном скрывался настоящий зимний сад. В кадках, глиняных вазах и жестяных ведрах в изобилии стояли цветы. Яркие и живые, в обрамлении зелени, будто и не было снаружи зимы. Сочные гиацинты, пестрые астры, скромные ромашки, гордые далии и, конечно, нежные розы. А еще великое множество растений, которые молодой колдун никогда прежде не видел. В свете масляных ламп и фигурных жаровен они казались чем-то невероятным. Никак не вяжущимся с погодой снаружи, где подмороженная снежная крупа хрустела под копытами лошадей. Ничего удивительного не было в том, что хозяйку этого места могли называть ведьмой. В этом празднике жизни явно таилось колдовство. Но даже сквозь витрину Иврос увидел, что в царстве живых цветов главным украшением были не свежие розы и лилии, а их хозяйка. И поначалу ему почудилось, что он сошел с ума.

Эти ярко-алые волосы и стройный стан под темно-синей тканью шерстяного платья…

Быть может, он ошибся и Авериус что-то не договорил ему о своих планах? Могло ли случиться такое, что она не осталась в Нордвуде? Что в дороге их обогнали?

Она стояла к ним спиной, занималась тем, что заворачивала в плотную бумагу букет для посетительницы. Но вдруг замерла.

Моток красного шнурка выпал из ее рук и бодро покатился по проходу, попутно разматываясь.

Женщина медленно повернула за ним голову.

Нет, не за ним.

Она словно услышала что-то снаружи. Улыбка расцвела на ее прекрасном лице, когда она увидела, как спешивается ее муж.

Иврос шумно выдохнул через нос, то ли с удивлением, то ли с очевидным облегчением.

Евания и Гвинейн Гарана были похожи самым невероятным образом, будто сестры. Причем мать выглядела ненамного старше дочери.

Импери слез с коня, не сводя глаз с женщины. Он рассеянно взял в руку поводья Кошмара, которые торопливо вручил ему мастер над проклятиями.

Колокольчик на дверях цветочной лавочки звякнул, пропуская хозяина внутрь.

Евания обвила шею мужа руками, прижалась к нему. А он обнял ее в ответ и сдержанно поцеловал в щеку. Супруги обменялись парой фраз, а затем Авериус Гарана снова вышел на улицу.

— Пойдем отведем коней в конюшню, она прямо за домом, – позвал архимаг. – Конюшня у нас общая с соседями. Я ею редко пользуюсь, обычно оставляю Кошмара в Академии. Но туда мы сходим позже.

Иврос послушно последовал за ним.

Конюшня во внутреннем дворе и вправду была общей. Не слишком просторной, но теплой и чистой. Коней передали на попечение мальчишки-конюха. Беднягу едва ли обрадовало возвращение норовистого Ночного Кошмара, но он несколько успокоился, когда услышал, что еще до вечера лошадей уведут в Академию.

Мальчонка обрадовался окончательно, когда получил от архимага целый золотой, и пообещал накормить коней и привести их в порядок. Авериус Гарана коротко кивнул ему и заторопился обратно в лавку. На какое-то мгновение про Ивроса он даже позабыл.