Цветы для ведьмы - Фиона Моран Страница 18

«Лес просто сводит меня с ума», — стукнуло в висках.

Он снова посмотрел на приземистый дом, но тот стоял всё так же далеко, будто Ян за всё это время не сделал ни единого шага. И сколько бы он ни шёл, ничего вокруг не менялось — цветочное поле бесконечно вытягивалось вперед, словно вязкая живица. Ноги послушно переступали по чавкающим растениям, но тело словно прибили к одному месту невидимыми гвоздями.

— Ян!

Голос прозвучал не внутри его головы, а пугающе снаружи — где-то справа. Ян резко обернулся, едва не поскользнувшись на мокрых стеблях.

— Марек? — хрипло крикнул он, тщетно вглядываясь в колышущуюся голубоватую дымку.

Вдали, меж колеблющихся бутонов, действительно мелькнула знакомая тень. И вмиг исчезла, растворилась. Ян попытался сделать шаг навстречу, не обращая внимания на тяжесть в ногах.

— Где ты, дурень? На кой за мной увязался?!

— Янчик…

Другой, мягкий голос заставил его испуганно рвануться влево. В то же мгновение он почувствовал знакомое прикосновение к своей руке, уловил родной запах засушенного зверобоя и свежего, сытного колобка.

— М-матушка? Это ты, матушка?

Пальцы готовы были сомкнуться на грубой, привычной ткани платья, на худом плече, но схватили только воздух, внезапно отдавший болотной тиной.

— Тут я, матушка! — оборачивался он вновь и вновь.

— Почему ты бросил нас, сыночек? — голос прозвучал прямо у него за спиной.

Ян резко обернулся. В синеватом свете поляны на секунду действительно мелькнул платок и знакомые сутулые плечи.

— Как мы теперь одни? Лес не уймётся… Знает он… Всё знает… Со свету ты нас сжил, сыночек… Сгубил…

— Нет, матушка, я… я должен был… — он попятился.

С другой стороны, ломая тишину, прорвался звонкий детский голосок:

— Почему ты меня оставил, Янчик? Ты же почти доплыл. Я чувствовала, как твои пальцы почти тронули мою руку. Нырнул бы поглубже… сыскал бы меня. А ты на дне меня оставил.

Перед ним никого не было, но перед глазами отчетливо возникли пряди волос, прилипшие к бледной, мокрой щеке, и мутные широко открытые глаза.

— Ладочка… прости… Мне... мне надо было искать дольше. Прости меня, прошу тебя, Ладочка!

Он отчаянно потянулся вперед, но пальцы просто бессильно смяли пару голубых лепестков.

— Я пытался… клянусь Лесом, я пытался…

— Струсил ты, — голосок дрогнул и размазался. — Как и Марек. Испугался, а я тут одна-одинёшенька. И тебе со мной гнить. Иди ко мне, Янчик. Вымокла я вся, до костей промёрзла… Прижми к себе. Обними же меня, ну!

Он с криком отшатнулся, изо всех сил сдавив голову ладонями, чтобы не слышать этого.

— Не вы это… — прохрипел он, вглядываясь в пустоту. — Нет… нет вас тут…

Но голос Марека снова ядовито защекотал уши, проникая под самую кожу:

— Мнишь, что ты лучше всех? Спас нас? Да мы все подохнем из-за тебя! Вся деревня сгниёт! — Ян почувствовал ледяное прикосновение к руке. — Иди к нам, Янчик, прими смерть рядком с нами…

Холодные пальцы крепко сомкнулись на его израненном предплечье. Ян заставил себя зажмуриться, затем быстро открыть глаза. Снова и снова. Он лихорадочно моргал и жмурился, пока жуткое наваждение перед глазами наконец не рассеялось.

Его сильно шатнуло. Как пьяного — влево, вправо, пока он не ухватился за собственную грудь там, где в сумасшедшем ритме бешено колотилось сердце. Одну секунду он отчаянно удерживал равновесие, боясь сделать даже короткий вдох. В следующую — медленно разжал онемевшие пальцы, убеждаясь, что рука всё ещё слушается его. Затем тяжело выплюнул сквозь зубы горячее, прерывистое дыхание.