Нежданная кровь - Эльхан Аскеров Страница 18

— Чья повозка?

— Моя, – негромко отозвался Беломир, складывая руки на груди.

— Продаёшь?

— Для того и пригнал.

— И сколь денег за неё хочешь?

— Семь десятков золотых, коль в арабских динарах платить станешь, или сотню гривен, коль в серебре русском.

— А чего так дорого-то? – растерялся боярин, от удивления развернувшись к парню всем телом.

— А ты её на ходу попробуй, поймёшь, – загадочно усмехнулся парень.

— А что? И попробую, – подумав, решительно кивнул боярин.

— Залог братам моим оставь, и прокатимся, – обозначил свои условия Беломир.

— Ты что же, мне не веришь? – возмутился боярин.

— А я тебя не знаю, – фыркнул парень. – Одет богато, а кто ты есть на самом деле, один род знает. Вдруг ты тать какой? Вон, за торгом ватагу свою спрятал и ходишь, товар добрый выбираешь. Мне-то отсюда бежать некуда. Тут вон ещё мой товар имеется. А про тебя я ничего не знаю.

— Место своё знай, пёс! – вдруг вызверился на него воин средних лет, явно десятник.

— А то что? – повернулся парень к нему. – Думаешь, железкой подпоясался, так тебя все сразу испугаются?

— Да я тебя… – зарычал воин, стремительно кидаясь вперёд и делая широкий замах кулаком.

Чего-то такого Беломир и ожидал. К его огромному удивлению, хоть и дрались тут мужики регулярно, но ничего серьёзно систематизированного ему ещё не попадалось. Бил народ от души, с широкого, так называемого матросского замаха. Так что, привычно пригнувшись, он пропустил кулак воина над головой и тут же ударил в ответ. Десяток сопровождения ходил за боярином в кольчугах, но без мечей. У каждого на поясе имелся кинжал и боевой нож, так что бить в корпус только руки портить.

Кулак парня хлестнул десятника под мышку. В прореху кольчуги. Эта прореха оставлялась мастерами специально, чтобы воин в бою мог спокойно поднять руку. Броня с закрытыми подмышками стоила гораздо больше. Так что десятник, охнув, скособочился и шагнул назад, пытаясь справиться с болью в груди, но Беломир не дал ему такой возможности. Шагнув вперёд, парень обозначил удар левой рукой и тут же ударил правой, отправив воина в нокаут.

Увидев командира, распростёртого на степной траве, воины заворчали и дружно взялись за кинжалы, но боярин, вскинув руку, жёстко приказал:

— Нет. Дубыня сам налетел. А ловок ты, казак. Десятника моего так ещё никто не ронял.

— Всё когда-то в первый раз бывает, – пожал Беломир плечами. – Так ты будешь бричку пробовать, почтенный? – вернулся он к изначальной теме.

— Веди коня, – окинув повозку задумчивым взглядом, кивнул боярин. – Вот, сотня золотых тут, – добавил он, вытягивая из-за широкого кушака кожаный кисет.

— Дружке моему отдай, – кивнул Беломир, указывая на Григория, направляясь к коновязи, за лошадью.

Поставив в оглобли трофейного мерина, парень быстро запряг его и, усевшись на облучок, громко попросил:

— Браты, телеги сдвиньте, я вокруг торга гостя прокачу. Садись, почтенный, – повернулся он к боярину.

— Сколько воинов твоя бричка вывезти может? – подходя, уточнил мужик.

— Троих бери, не ошибёшься, – хмыкнул парень.

Трое воинов тут же уселись в повозку, и Беломир, тряхнув поводьями, направил её к открытому казаками проезду. Выкатившись в степь, парень звонко присвистнул, подгоняя коня, и выезд заметно прибавил ход. Степь вокруг торгового луга была основательно вытоптана и утрамбована приехавшими, так что разгоняться тут можно было без опаски. Мерин шёл широкой, размашистой рысью, заставляя бричку плавно покачиваться на ухабах.