Песнь сердца и пепла - Анастасия Левальд Страница 180

— Считаешь, что четыре месяца в изгнании это мало?

В каюту снова вошел все тот же старпом. Зен кивнул на пустые тарелки, и тот поспешил забрать их вместе со столом и удалиться.

— Для того чтобы погасить возмущения среди народа, это ничтожное время, – усмехнулся он. – Для того чтобы насладиться влюбленностью, – тоже, разве нет?

Авила молчала. Смотря в самодовольное лицо генерала, она понимала: ему доложили обо всем, что происходило в племени Мягкого Летнего Ветра. Заполыхали щеки. Ей хотелось надеяться, что в полумраке Зен этого не увидит. Она сглотнула и посмотрела на подушку.

— Теперь ты сыта и ничего не помешает тебе уснуть.

Авила не поднимала глаз. Уставившись на белое одеяло, она думала о Тайро и о том, где он сейчас.

— Или вашему высочеству мешаю я?

Авила зацепила край одеяла, на котором сидела все это время, залезла под него, забрала подушку и положила ее у стены, а после легла спиной к генералу, не желая его больше видеть и слышать. Постель пахла деревом и немного табаком. Здесь точно спал Зен. Он тот еще любитель пошалить. Удивительно, что за все время с ней он ни разу не закурил.

Уснуть не получалось. Она думала о том, чего же желал достичь Зен. Пока она жила во дворце, они редко пересекались. В основном на каких-то торжественных мероприятиях, куда он ходил как должностное лицо. А вот с Атреем они постоянно виделись, наверное, из-за одобрения властителя. Сейчас же она понимала: Зен был не согласен ни с Атреем, ни с отцом.

Завтра в обед они прибудут в столицу. Авила не была там четыре месяца, и сейчас все, что всплывало перед глазами, – разрушенный дворец, пустые улицы и серые дома. Сколько она ни смотрела с балконов дворца на город, никогда не видела там скопления людей – отец строго запрещал любые праздники и музыку, громкие разговоры и веселье. Почти круглые сутки в городе действовал строгий режим, а выходить из домов разрешалось лишь на шесть часов в день, проведенных за тяжелым трудом. Она выдохнула. Возвращаться в Астрополис не хотелось.

Прижав голову к подушке и сильнее зажмурив глаза, Авила безуспешно старалась освободиться от всех мыслей. Память подбросила воспоминания о дне, когда губы Тайро впервые коснулись ее губ. Тогда он нависал над ней, стараясь спрятать от бешеного потока ливня. В тот день она призналась ему, кем является на самом деле. И он поцеловал ее. Значило ли это, что именно ложь была для него преградой? Авила решила – да. Признавшись, она освободила и себя и его. Улыбка спала с лица в тот же миг, как она вспомнила об их последней встрече. Он обещал вернуться, но теперь она вряд ли получит хоть какую-то весть.

* * *

Зара очнулась в холодном и сыром лесу после дождя. Где-то в кронах шуршал ветер и аукали птицы, рядом трещали ветки. И сильно гудела голова. Девочка вздохнула, пытаясь понять, что случилось. Видимо, она ударилась обо что-то тяжелое при падении и потеряла сознание. Зара нащупала под собой доски, значит, она лежит не на земле. Все тело болело, но она знала, что не может оставаться на месте. Мысли о судьбе ее друзей и страх за Тайро терзали ее, но она отодвинула их на второй план, пытаясь для начала просто выжить. Зара резко распахнула глаза и обнаружила, что находится в клетке с деревянным дном. Подняв глаза, она увидела, что рядом с ней сидит еще несколько подростков примерно ее возраста, а в углу – немощный старик. Она тут же поднялась на ноги, превозмогая сильную головную боль, и начала осматриваться. Невдалеке стояло еще несколько подобных клеток с металлическими прутьями, внутри сидели девушки и дети. Чуть дальше виднелись палатки, а возле них клетки с мужчинами. Зара пыталась рассмотреть Дариона, но ничего не получалось – не было никого даже похожего на него.