Кулинарная магия: Моя прекрасная повариха. Самый вкусный пирог в мире. Черничная ведьма, или Все о десертах и любви - Лариса Петровичева Страница 182

Такой поворот пришелся мне по душе. Кажется, разговор сворачивал в более непринужденную плоскость – конечно, если Аврелий не решил меня отравить на радостях.

— С удовольствием, – улыбнулся я. – Но не слишком ли рано для бренди?

Аврелий посмотрел на то, как второй мужичина балансирует над вывеской и ответил:

— Для моих наемных работников – да, рано. Но джентльмен не станет обращать внимания на такую мелочь.

Мы шагнули в сторону дверей, и тут один из работников сорвался с лестницы. Аврелий протянул руку – и мужичина завис в паре дюймов от земли, испуганно хлопая глазами.

— Не ругайси, барин, – только и смог повторить он.

Его напарник был способен лишь открывать и закрывать рот от изумления.

Аврелий выразительно завел глаза к небу и опустил руку.

Незадачливый работник рухнул на землю и прокомментировал:

— Ведь расшибся бы весь вдребезги.

Все мы с этим согласились.

Войдя в магазин, Аврелий прошел к маленькому шкафу в углу, извлек бутылку. Судя по ее форме, этому чарнскому бренди было больше ста семидесяти лет, и я боялся представить, сколько оно сейчас может стоить. С какой, интересно, доброты Аврелий вдруг решил меня угостить? Надо было держать ухо востро.

— За что выпьем? – спросил я.

Открыв бутылку, Аврелий плеснул немного в бокалы и ответил:

— За вашу искренность, Виктор. И за то, чтобы вы ничего не боялись.

— Чего это я должен бояться? – подозрительно поинтересовался я.

Аврелий улыбнулся краем рта.

— Хотя бы тех, кто хочет повесить на вашу жену предумышленное убийство и сейчас ищет ее по всей столице.

* * *

Глория

— Даже странно, что это бренди никто не свистнул. Что бы вы могли сделать с ворами из зеркала?

Войдя в магазин, возле которого уже начали собираться страждущие, я увидела, что Аврелий разливает по бокалам бренди – чарнское, судя по мягкому медовому аромату, – а Виктор составляет ему компанию. Меньше всего я могла представить, что они будут выпивать вот так, вдвоем, особенно после того, как Виктор начал ревновать. Но вот же – стоят, радуются жизни. Половину бутылки уже уговорили.

— Ничего странного! – Аврелий поднял бокал, отсалютовал. – Здешние простаки уверены, что на каждый артефакт наложена защита от воровства, которая испепеляет руки. Как вам такая народная фантазия?

Виктор вопросительно поднял брови.

— А она наложена, эта защита?

— Разумеется, – встряла я, проходя к кассе. – Руки она, конечно, не испепелит, но ударит крепко.

Аврелий и Виктор обернулись ко мне и улыбнулись одинаковыми радостными улыбками.

Мой работодатель кивнул в сторону папки, которую я несла в руках, и спросил:

— Это записи для патентов?

— Да. Оформлены по последним требованиям, – ответила я. – Если все пойдет так, как надо, то через неделю мы оба будем богачами.

Я уже прикинула, на что потрачу первые деньги: отправлю родителям, чтобы они смогли купить себе что-нибудь приятное.

Во взгляде Виктора мелькнуло что-то, отдаленно похожее на жалость к себе: он словно подумал, что разбогатевшая жена обязательно прогонит его пинками покрепче. Но мы были в одной лодке. И я не хотела выбрасывать из нее того, кто работал веслами наравне со мной.

— Покажите ей, – потребовал Виктор, будто опомнился и понял, что надо рассказать о чем-то важном. – Покажите ей то, что увидели.