Зови меня Волком - Лина Славянова Страница 187

На шестой день Волк смог сесть. Голова казалось лёгкой и слишком резкой. Он потрогал волосы и оторопел: рваные пряди едва ли доставали до плеч, мелкая россыпь волос сочилась сквозь пальцы. Левое плечо замотано тряпицей.

— Мать! – процедил сквозь зубы.

С рассветом так же пришла Лана, поставила свечи и миску каши и принялась разматывать повязку на животе.

— Что с моими волосами? – спросил Волк.

— Я их отрезала.

— Зачем?

Лана даже глаз на него не подняла:

— Твои космы были в крови, грязи, земле и репьях. Разве я должна их вычёсывать или мыть? Ещё у тебя были вши.

— Благодарю, – хмуро произнёс Волк.

— Плевать мне на твою благодарность, – отмахнулась Лана.

Она побросала в корыто повязки и ушла.

Волка уже затянуло в болото беспокойного сна, когда раздался громкий стук в окно и тихий голос Ланы:

— Заходи, Гунька.

Суетливые шаги засеменили по комнате, и, всхлипывая, верещал визгливый голос:

— Старый боров, вчера за печкой зажал, да юбку задирать стал, а сегодня с утра моего Гуню в Шильевск отправил с бабой своей. Это же теперь двое суток не будет их дома. Старик ходит, руки потирает радостно, а мне хоть в петлю лезь. Как же я потом мужу в глаза погляжу, да и свекрови? И ему – старому снохачу? А коли кто узнает? Так на весь мир позор! В Тюринце за людей считать перестанут. Ни до праздника, ни до совета. А дети наши? Их же всех позорными ублюдками признают. Только и остаётся в петлю лезть, – Гунька громко завыла, так, что поди весь Дючок её слышал.

Лана отвечала тихо и спокойно:

— Успокойся. Не нужно в петлю. Погоди.

Лана зашла в комнату к Волку, подошла к столу, вытянула одну склянку и сдёрнула пучок травы с потолка, да вернулась к Гуньке:

— Сегодня поднеси ему воды или чего попросит. Да туда вот и капни с этого пузырька. В сон его потянет, а на утро он уж усмиреет. А когда вернётся твой Гуня с матерью, тогда ты вызовись кипрею заварить с мёдом. Делай на всех, но как хочешь, а матери с отцом вот этой травки туда замешай. И больше ваш старик ни на одну бабу, кроме жены своей, и не позарится. То и тебе, и сыновьям его младшим будет прок, им же тоже жениться скоро.

— Благодарю, Лана! Благодарю, миленькая!

— Ты только смотри, сделай, как велю. А там уже и благодарить будешь, когда получится, как надобно.

Гунька то плакала, а то смеялась, и громко благодарила Лану за помощь.

И снова дом затих до вечера. Лишь мурчание кота, да со двора птицу с коровой слышно было. Тяжёлые шаги ведьмы с тихим неразборчивым пением. Едва завечерелось, Лана снова пришла. Села в изголовье и молча уставилась, в стену. Казалось, она уснула с открытыми глазами, но неожиданно ведьма перевела взгляд на Волка:

— Плохо, человек с именем зверя.

— Что плохо?

— Всё плохо. Тьма тебя держит. Не отпускает. И Духи молчат. Оттого тебе лучше не делается. Так и застрял ты меж двух миров, вроде и жив, а в полушаге от смерти. Одной рукой за свет держишься, а остальное – тьма тянет.

— И что делать? Выбирать?

— Выбирать надо было раньше, и ты выбирал. Мне, как ведьме полагается смиренно принимать всё, как волю духов, но даже мой язык не поворачивается назвать твой выбор правильным. Более того, даже Духи говорят, что ты ошибался, ошибался намеренно и самозабвенно. И нет воли Духов в том, что ты наворотил, и даже они отвернулись от твоих деяний. Теперь выбирать уже поздно, пора платить. Однако, свет в тебе остался, может и удастся искупить.