Легенда о конокраде - Анна Черкасова,Мария Крехова Страница 189

— Это. Ты. Виновата, – повторил Даня, поднимаясь с земли. Он шел на женщину, сжимая кулаки.

— Хочешь подраться, мальчик? – Варма вздохнула. – Я могу быстро отправить тебя следом. Может, успеешь догнать.

Даня закричал и замахнулся на женщину с ее слепой стороны. Но это больше не были отточенные движения, как в Ратте со стражей.

«Это агония», – подумала Сауле.

Костяшки скользнули по скуле, Варма зашипела от боли и увернулась, успев подставить подножку. Даня упал на колени. Он уткнулся головой в траву и застонал. Попытался встать, но Варма прижала его опорную руку ногой.

— Не поднимайся. – Женщина смотрела на Даню сверху вниз с жалостью, какой Сауле не замечала за ней прежде. – В том, чтобы искать смерти на горячую голову, нет ничего благородного.

Даня ничего не ответил.

— Где Ирикке?

— Гниет в тоннеле, – поморщилась Сауле.

Больше ни слова не сказав, Варма пошла по направлению к дому Ивора.

— Варма! – позвал Ромчик. Она нехотя обернулась. – Зачем тебе это?! Ты можешь от нее освободиться.

Варма ничего не ответила. Глядя за тем, как ее фигура скрывается за поворотом, Сауле думала про вязаные митенки, оставшиеся на корабле.

Судя по наручным часам Ромчика, они сидели молча не больше десяти минут. Над морем поднялась Ша, осветив все небо разом, но рассвета они не увидели – из-за бури, которая до сих пор не рассеялась, пускай ее создатель был мертв. Мир, несмотря на ужасы вокруг, просыпался. Жужжали мошки. Где-то в низине заорали петухи. В конюшне заржали лошади, предвкушая прогулку. Запахло сеном. Море окончательно успокоилось и мерно дышало вдали. Все шло своим чередом. И только неподвижное тело Анар на траве напоминало о событиях страшной ночи.

— Н-надо закрыть ей глаза, – прошептал Ромчик. Даня ничего не ответил. Он лежал, прижимая колени к груди, но глаза его были неподвижными и распахнутыми, как у покойника. Сауле подползла к Анар.

— У нее коротенькие ресницы, – охнула она и сама удивилась, зачем сказала об этом. Веки Анар и правда обрамляли светлые пеньки, напоминавшие пшеничное поле после уборки. В остекленевших глазах отражалось небо. Сауле закрыла их, на этот раз навсегда. Обветренная кожа была теплой, что напугало еще сильнее. Почему-то она ожидала, что все тела моментально коченеют.

— Скажи мне только одну вещь, – Даня шептал, уставившись в пространство перед собой, но Сауле догадалась, что этот убийственный тон предназначался не ей, – ты вообще ходил в деревню слагателей, когда вызвался нам помогать? Когда клялся, что помогаешьнам, а не ей?!

— Х-ходил.

Наконец Даня вскочил и так стремительно подбежал к Ромчику, что тот лишь вжался в землю, словно мышь.

— Почему ты не сказал, что ее там нет? Что ее держат в пещерах? Почему ты не сказал?! Теперь она мертва!!!

Он кричал, нависнув над Ромчиком, который не смел и пискнуть. В этот момент раздался такой жуткий грохот, что Сауле почти свалилась с ног.

— Дом осыпается, – заорала она. – Смотрите, дурни!

И указала на хижину Ивора, которая и впрямь проваливалась под землю. Святилище, не выдержав осквернения, пыталось поглотить само себя.

Мысль кольнула внутри:в тоннелях могла быть Варма, – но Сауле не смогла заставить себя переживать еще больше. Хотела, но не смогла.

Но она смогла встать и, пусть и не с первой попытки, поднять Даню.