Да здравствует принц! - Фрэнсис Кель Страница 189

— Слышал, что этот профессор по евгенике та ещё заноза в заднице, – сказал Оливер между глотками кофе. Он выбрал на завтрак яичницу и бекон.

— Он раньше жил в Септентрионе и преподавал в Пажеском корпусе, – вдруг проговорил низкий худощавый чистокровный, сидящий напротив нас. – Был какой-то скандал, и он переехал в Ромус.

— Что за скандал? – спросил у него Леон, медленно поедающий йогурт.

— Не знаю.

— Разговоры о профессорах за столом портят мне аппетит, – произнёс я в шутку.

— А мне портит аппетит вид довольной Оливии под ручку с Айви, – проворчал Оливер.

Плотно позавтракав, мы под предводительством Киогана первыми вышли из октониума и отправились на долгожданную лекцию. По дороге к нам присоединился тот чистокровный, что сидел рядом, и произнёс:

— Меня кстати зовут Эдмунд Хартманн. – Он протянул руку.

— Готье Хитклиф. – Я пожал его ладонь.

— А Гедеон Хитклиф случайно не…

— Да, он мой старший брат. Ты его знаешь?

— Можно сказать и так. Он местная знаменитость, его все знают. Моя двоюродная сестра учится на втором курсе, она в него влюблена, но он, кажется, её отшил и правильно сделал. Она та ещё дурнушка. – Тут Эдмунд обратился к Леону и Оливеру: – А вас, джентльмены, как зовут?

— Леон Кагер.

— Ты… – Эдмунд выглядел удивлённым. – Разве ты не танцор балета?

— Да, верно, – Леон кивнул.

— Боже. – Эдмунд энергично пожал руку Леону. – Я был на твоём «Щелкунчике» с семьёй. Это потрясающе. Ты должен будешь дать автограф для моей мамы и сестры. Они твои фанатки.

— Да, конечно, – смутился Леон.

— А ты? – спросил Эдмунд Оливера, но, кажется, ещё не до конца отошёл от разговора с Леоном, потому что периодически бросал на него восторженные взгляды.

— Меня зовут Оливер Брум, – лениво ответил Оливер. Кажется, он тоже понимал, что теперь Эдмунд думает только о том, как скорее передать семье автографы.

— Ректор Брум, – Эдмунд запнулся, – твой родственник?

— Он мой отец.

— Ну вы даёте, господа! – воскликнул он. – Какая великолепная троица.

Болтая с ним, мы поднялись на четвёртый этаж первого тектума, вошли в аудиторию, после чего Киоган напомнил нам о достойном поведении Дома Соларус и ушёл. Это была большая аудитория, где собрались все патриции-первокурсники, в общей сложности больше ста человек. Я сел между Леоном и Оливером; переговариваясь, мы не спеша доставали вещи из сумок.

Тут раздались какие-то выкрики, и я увидел столпотворение у входа в аудиторию. Дарсериан Котийяр вцепился в форму чистокровного из Дома Меркуро. Девушка, по всей видимости подруга Котийяра, патрицианка Марсена, встала между ними и что-то гневно шептала Дарсериану в лицо – скорее всего, пыталась его остановить.

— Котийяр ко всем лезет в драку? – спросил Оливер, лениво наблюдая за переполохом.

— Ага, – кивнул Эдмунд. – Характер у него тяжёлый, но они весь последний год так с Гэтсби выясняли отношения.

— Гэтсби? – спросил я.

— Последний год? – уточнил Оливер.

— Я с ними с первого класса в Северном лицее, – ответил Эдмунд, сложив руки на груди. – Эта троица: Дарсериан Котийяр, Лилит Лестьенн и Гэтерсби Флинн. Раньше они дружили, были популярной компанией у нас в Септентрионе, а потом перестали общаться. Дарсериан с Лилит игнорировали Гэтерсби. Как вы заметили, время от времени они дерутся.