Магия, кот и одна незадачливая бухгалтерша - Анна Денисова Страница 19

— Ох ты ж... — выдохнула я. — Это что за зоопарк?

— Смотри, — Муртикс запрыгнул на край сундука и начал тыкать лапой в разные предметы. — Это перо ворона-трёхлетки, нужное для зелья от сглаза. Это камень лунный, для женских дел помогает. Это зуб волка — для храбрости, как я уже говорил. А это...

Он ткнул в склянку с мутной жидкостью, в которой плавало что-то, отдалённо напоминающее глаз.

— ...это глаз ящерицы, маринованный. Для зрения хорошо, если пить по капле.

— Маринованный глаз ящерицы, — повторила я, стараясь не всматриваться в склянку слишком пристально. — Записала.

Мы перебрали содержимое сундука. Я исписала ещё две страницы. Кристаллы, коренья, сушёные цветы, чьи-то когти, заспиртованные... существа. Я старалась не думать о том, что именно там плавает, и просто записывала названия, которые диктовал Муртикс.

— О, — вдруг сказал кот, выуживая откуда-то из глубины небольшую баночку. — А вот это я давно не видел.

— Что там?

На банке было написано корявым почерком: «Сушеные светлячки». Я открыла крышку.

Внутри было пусто.

— Муртикс, — сказала я медленно, — а где светлячки?

Кот отвёл глаза. Потом посмотрел в потолок. Потом на свою лапу, которую вдруг принялся вылизывать с преувеличенным старанием.

— Муртикс?

— Ну... — протянул он. — Понимаешь... это была производственная необходимость.

— Какая ещё необходимость?

— Они очень вкусно хрустят, — признался кот и посмотрел на меня с таким выражением, будто это всё объясняло.

— Ты их съел?!

— Я же говорю — производственная необходимость! — возмутился Муртикс. — Мне нужны были витамины! И вообще, светлячки, они же не вечные, могли испортиться. Я провёл дегустацию на предмет свежести.

— Дегустацию? — я чувствовала, как уголки губ начинают предательски подёргиваться. — Ты хочешь сказать, что провёл экспертизу?

— Именно! — обрадовался кот, уцепившись за этот термин. — Экспертизу! И светлячки оказались... ну, очень свежими. Пришлось съесть всю банку, чтобы проверить, не испортятся ли они заодно и в процессе.

— И как? Не испортились?

— Нет, — Муртикс облизнулся. — Вкусные были. Жаль, что последние.

Я закрыла лицо рукой и засмеялась. Смех вырывался наружу, как вода из прорванной плотины, и остановить его было невозможно. Я смеялась до слёз, до коликов в животе, до того состояния, когда уже не можешь дышать, а всё равно продолжаешь.

— Ты... ты... — выдавливала я между приступами хохота. — Производственная... необходимость... витамины... экспертиза...

— Чего ржёшь? — обиделся кот. — Нормальная кошачья логика! Ты бы видела, как они в темноте светятся, когда их жуёшь!

— Светятся? — я зашлась новым приступом смеха. — Изо рта?

— Ну да. Красиво. Я потом три дня по ночам ходил, пасть открывал, как фонарик. Мышей ловить удобно.

Представив себе эту картину, огромный кот с горящей пастью гоняется за мышами, я рухнула на пол и уже не смеялась, а скорее всхлипывала, лёжа на спине и глядя в потолок.

— Ох... Муртикс... ты... ты гениален...

— Знаю, — самодовольно ответил кот. — Ладно, вставай давай, у нас ещё подпол не проверен.

Я кое-как поднялась, вытирая слёзы. Настроение, несмотря ни на что, улучшилось. Рядом с этим котом невозможно было унывать, он либо бесил, либо смешил, либо и то и другое одновременно.

— Идём в подпол, — согласилась я. — Только там темно, наверное. Нужен свет.