Костер и Саламандра. Книга 3 - Максим Далин Страница 19

— Эй, дракон, не вертись, а то мэтры тебе сейчас по ошибке прикрутят хвост к пятке – и кто будет виноват?

Тогда он успокоился, расслабился и не дёргался больше. Пока покрывали кости каучуком. Пока заканчивали с суставами. Глена принесла самые тёмные глаза из своей коллекции, настолько тёмно-агатовые, что зрачка не отличить от райка, вставила механизм, защёлкнула – и дракон внезапно открыл явственно золотистые очи, будто это самое внутреннее пламя их подсветило изнутри.

Парик, конечно, оказался не совсем такой, как надо. У них просто не было в запасе с такими длинными волосами, поэтому дракон пока остался без косы. Он казался остриженным – с непривычной вороной чёлкой, какие не носят драконы, а только наши.

— Я сделаю сегодня, – сказала Глена. – Я знаю, что все драконы носят косы. И я проколола в ушах дырочки для колец.

— Спасибо тебе, – сказал ей Лаурлиаэ и взглянул на меня. – Спасибо вам всем, спасибо тебе, белая тёмная леди.

— Не очень-то моргай, – сказала я. – Дай клею на ресницах засохнуть.

— У живых драконов тоже такие ресницы, – сказала Глена. – Длиннущие, даже завидно.

Кто-то позвал Далеха, и Далех пришёл с готовностью, принёс свою торбочку и одежду, которую Лаурлиаэ передали друзья. Наш тут же стал бы напяливать штаны, а дракон задумчиво себя рассматривал, сжимал и разжимал кулаки и пробовал вилять хвостом. Спокойный до бесстыдства по нашим меркам: новое тело у него было не как у фарфоровых моряков, а копия живого… насколько технология позволяла.

Его хвост теперь выглядел откровенно угрожающе: Фогель не стал покрывать его каучуком, хвост остался костяным и бронзовым, с металлическим шипом на конце. Как какое-то оружие.

— Я живой, – сказал Лаурлиаэ, закончив себя исследовать. – И уже не больно.

— А было? – удивилась я.

Он на меня посмотрел как-то… слишком выразительно для фарфорового дракона:

— Моментами – очень.

Я вспомнила, как он дёргался и как я его осадила, – и стыд меня в жар кинул, как Дар.

— Когда сдирали мясо – было мерзко, – сказал дракон. – Когда резали суставы и пилили кости – было… очень… Я думал, болеть будет долго. Но когда собрали тело – стало легче, а сейчас прошло совсем.

— Ох… я не знала, – сказала я. – С людьми не так. Ты прости, мне в голову не пришло…

— Ничего, – сказал Лаурлиаэ. – Ты всё равно меня спасла, я этого не забуду. И я терпеливый.

Он здорово говорил по-нашему – только с мягким воркующим акцентом ашурийцев. Оделся не спеша – и вид у него был такой, будто он всё время прислушивался к себе. И уже одетый, перебирая ожерелье на шее, спросил у Далеха:

— Скажи, брат, я больше никогда не взлечу?

— Почему, э? – удивился Далех. – Что мешает?

— Медь не льётся, брат, – сказал Лаурлиаэ. – Я её не чувствую. Как пустой горшок… незнакомо.

Ну вот, подумала я мрачно. Из ада мы его, конечно, вытащили… но что толку? Он же зачахнет с тоски, никакое искусственное тело душе не поможет. Но Далех был настроен гораздо веселее.

— Это не страшно, брат, – сказал он и ухмыльнулся. – Это бывает. С берега реки сразу не взлетишь, это хорошо, если уползти удалось, а тем более – если ты ушёл своими ногами. Это тебе надо снова зажечь огонь внутри, такое сделать можно. Старики рассказывали.

Я успокоилась. Старики Далеха во многом разбирались хорошо.