Воевода - Владимир Кощеев,Михаил Романов Страница 19

Я недовольно цокнул, но папку все же открыл.

Нельзя сказать, что меня вело любопытство. Скорее я был уверен, что, пролистав пару-тройку листов, разнесу идею цесаревича в пух и прах, и на этом тема сама собой заглохнет.

Увы, цесаревич подготовился как следует. В папке лежали проекты приказов, положений и прочей бюрократической обвязки подразделения под миленьким названием «Особый потешный отдел».

Задуманный отдел подчинялся напрямую цесаревичу, оплачивался из его казны, контролировался им же и отчитывался только ему. Полномочия у сотрудников были широкие. Нет, даже так: ШИРОКИЕ. Можно было входить в дома к любым аристократам и класть мордой в пол всех присутствующих, можно было устраивать допросы людей вне зависимости от сословной принадлежности, можно было думать и действовать без оглядки на все прочие структуры.

Платили за это действительно хорошие деньги. Ну, для тех, у кого нет в собственности социальной сети. Гибкая штатная структура, множество привилегий, один начальник в лице его высочества и почти никакой бумажной волокиты.

И заведовать этим потешным подразделением предлагалось мне.

Я поднял глаза от бумаг и посмотрел на Ивана:

— Потешный отдел? Настоящий не разрешили, что ли? – ехидно поинтересовался я.

— Сам подумай, много ли ты будешь ждать от потешной компании, которую набрал себе царевич, чтобы кутить по кабакам? – ответил наследник престола.

Я усмехнулся.

Мысль понятная: никто не будет воспринимать всерьез игрушечную боевую единицу, и это дает некоторые преимущества как в политике, так и на поле боя.

— А ты неплохо подготовился, – вынужден был признать я, кладя документы на стол.

— Знал, что ты оценишь, – довольно ухмыльнулся цесаревич.

— И зачем это мне, может, тоже знаешь?

— Конечно, – с готовностью кивнул Иван. – Ты и так уже по уши в нарастающем конфликте. И я хочу, чтобы у тебя были все полномочия на участие в нем.

Я открыл было рот, но цесаревич поднял руку, прося не перебивать.

— Твоя семья уже много поколений служит Российской империи, защищая ее интересы здесь и по всему миру. И как бы ты ни пытался изобразить из себя гражданского, ты не сможешь остаться в стороне. Этот нарастающий конфликт, если его своевременно не пресечь, выльется в прямое столкновение. Уверен, тебе хватит воображения представить, что будет, если случится гражданская война.

Ты даже себе не представляешь, насколько.

— Я знаю, что тебе не нужны ни титулы, ни звания, ни награды, а деньги ты прекрасно заработаешь и сам, – продолжил Иван Дмитриевич. – И хотя я готов щедро награждать своих людей, тебе это все равно не будет интересно. Но я также понимаю, что ты хочешь мирной жизни для себя и своей семьи. А ты и сам знаешь, хочешь мира – готовься к войне. И для этого ты нужен мне. Один я не справлюсь, Александр. Рядом с троном почти нет верных, действительно бескорыстно верных людей, чтобы я мог на них опереться. И я готов тебе дать максимально возможную власть, зная, что ты не будешь ею злоупотреблять.

Я вздохнул, снова посмотрев на папку.

— Корона тяжела, да? – медленно проговорил я, беря в руки титульный лист с надписью «Положение об Особом потешном отделе».

Иван молчал, ожидая моего решения. Я не горел желанием воевать, но…

Но…

Но война была и осталась в моей крови. И никуда от этого нельзя было деться ни в том мире, ни в этом. Я – самый верный солдат своей Родины, и каждый раз, беря в руки оружие, я знал, за что иду сражаться.