Вера стада - Джеймс С. А. Кори Страница 19

В комнате для совещаний Тоннер увидел двух людей, не встречавшихся ему прежде, – он знал об их существовании, но не был с ними знаком. Пожилая узколицая женщина с венчиком седых волос, приподнимавшихся над головой вроде нимба какого-нибудь серинтистского святого – Ууя Томос. Фольклористка и социоисторик, чуть ли не в одиночку реорганизовавшая всю систему медри. Ее трудов он не читал, но когда он только начинал учиться, везде говорили о ее романе-легенде «Волк планеты» – это продолжалось два-три года. Имени коренастого мужчины Тоннер не помнил. Тот протянул ладонь, совершенно белую от недостатка меланина; рукопожатие оказалось куда более крепким, чем ожидал Тоннер.

— Бастьен Корхем, – сказал коренастый светлокожий мужчина. – Рад знакомству.

— Я тоже, – ответил Тоннер, стараясь не уступить ему в силе хватки. – Только я – Тоннер Фрейс. «Тоже» в том смысле, что и я рад знакомству.

Корхем улыбнулся и выпустил то, что осталось от ладони Тоннера. Джеллит занял место за длинным бронзовым столом. Тоннер демонстративно оглядел зал для совещаний.

— Разве не Алькор должен быть здесь? – спросил он. – Мне казалось, это он нас собирает.

— Он будет, – ответил Джеллит. – Мы вместе отлавливали участников.

Тоннер сел на одно из незанятых мест:

— Кем вы были до всего этого, Корхем?

— Управляющим хозяйством галлатианской церкви в Амрете, Астинколе и Баре.

— Управляющим хозяйством?

Мужчина виновато улыбнулся:

— Церковь давала приют и рабочие места тридцати тысячам человек. Мои люди обеспечивали свет и воду.

Теперь Тоннер вспомнил. Скандал с потогонной системой и экономической эксплуатацией. Пожалуй, сейчас не время о нем вспоминать. Он обошелся простым: «Серьезная работа».

Корхем склонил голову. За него ответила Ууя Томос:

— Карриксы захватили много лидеров, но мало последователей.

— Лучших управляющих, – согласился Корхем, – но, полагаю, не всех лучших работников. Я простой водопроводчик.

— И это кое-что говорит о наших былых приоритетах, – натянуто улыбнулась Ууя Томос.

По коридору разнесся голос Дафида. Тоннер не разобрал слов, но узнал тембр и ритм, как узнают старый, нелюбимый мотив. В ответ раздался другой голос, более высокий и какой-то сварливый; женщина, которой он принадлежал, выглядела худой, бледной и хищной. Если превратить черно-бурую лису в женщину под сорок лет, получилась бы особа, которая вошла вместе с Дафидом Алькором.

Сам Дафид за время, прошедшее после его возвышения, постарел лет на пять. Складки у губ стали глубже, морщины на лбу уже не разглаживались. Более того, он стал иначе держаться. Сделавшись повелителем людей, которые содержались в мире-дворце, он, видимо, не наслаждался своим положением. И на том спасибо.

— Благодарю, – заговорил Дафид, занимая место за столом. Женщина-лиса покивала каждому по очереди на манер заводной игрушки и села слева от Алькора. – Все друг с другом знакомы?

— Кажется, официально мы не представлены, – отозвалась женщина-лиса, без малейшей неловкости обращаясь ко всем присутствующим. – Я – Ллиан Андермус. Заведовала оперативной безопасностью в общине Итцибан.

Ууя Томос замерла, а Корхем подался вперед. Тоннер помнил, что Итцибанская община – небольшое образование в южном полушарии Анджиина, разбогатевшее благодаря колониальным захватам, несмотря на скромную по размерам территорию. Теперь это выглядело как детская сказка. «Давным-давно была на свете страна, что звалась Итцибанской общиной». Имя Ллиан Андермус ничего не говорило Тоннеру, и он не без раздражения отметил, что для других оно кое-что значит – как если бы на вечеринке заговорили о неизвестной ему песне.