Наследница поместья «Соколиная башня» - Александра Воронцова Страница 191

Упоминая отношения Коннора к Фрее, Райан сказал, что невозможно забыть женщину, перелопатившую твою жизнь. Я не знала, как насчёт женщины, но мужчина, вторгшийся в моё существование, был для меня настолько важен, что я и думать не могла о том, чтобы расстаться с ним и довольствоваться какой-то его вещицей на память.

Сейчас это было кристально ясно.

И меня не волновало, появилось ли у меня то самое «зрение», или поступки владетеля все сами расставили по своим местам.

Не имело смысла делать вид, что с моей стороны всего лишь долг и страх толкнули меня на все, что я позволил Бладсворду.

Как не имело смысла не признавать, что с самой первой встречи я была обречена на Райана.

Теперь мне казались смешными мои попытки притвориться перед самой собой.

Если посмотреть правде в глаза, я влюблена. Отчаянно и безнадёжно.

Мне все равно, что Бладсворд — манипулятор и интриган, что для него на первом месте всегда буду не я, а что-то другое: власть, благополучие подданных, политические игры…

Я ни на что не рассчитывала, зато отчётливо поняла, что Райан и есть мои крылья.

Мне не хватало всего того, что прежде возмущало: постоянных поддразниваний, которыми Райан не пренебрегал прежде, даже будучи раненым.

Сейчас я готова была отдать многое, чтобы владетель продолжал жонглировать своими масками, вводя всех вокруг за нос. И, чтобы не сойти с ума от его пугающего молчания, я говорила сама, неся какую-то чушь:

— Немного осталось, — я стискивала немеющими пальцами кулаке, держащие поводья, чтобы чувствовать тепло его рук без перчаток. — Только попробуй сдаться, и я тебя никогда не прощу!

Я старалась избегать слова «должен», словно боялась отвратить его от желания быть здесь и со мной. Столько «должен», сколько было всегда в его жизни, — это слишком много.

Когда конь встал, как вкопанный, у нужной развилки, я соскользнула на землю и потянула за собой Бладсворда, которыйбыл словно в трансе.

— Грот, Райан. Там будет хорошо, — тянула я его за руку в сторону тропинки, и он плёлся за мной, как пьяный.

Слава Покровителю, чем дальше мы углублялись, тем твёрже становились его шаги, и я отчаянно надеялась, что угадала.

Ничего не смысля в проклятиях, я полагалась лишь на слова Райана о том, что грот — место его силы.

И на подступах к пещере Бладсворд вдруг крепко сжал мои пальцы, заставив остановиться, и подхватил замершую меня на руки.

Я задавила в себе возглас, что он слишком слаб. Ему виднее, в конце концов, физически Райан был в порядке.

Я позволила ему внести себя в грот, опустить на ложе из шкур и не воспротивилась, когда он меня раздел.

Даже если бы я захотела, я не смогла бы сейчас его оттолкнуть. Только насмехаясь над собой, подумала: «Ну и к чему я столько сопротивлялась?».

Ответ, как всегда в последнее время, пришёл неожиданно: «Теперь можно, теперь ты делаешь это с открытыми глазами и сердцем. А он… заплатил свою цену».

Наверное, в этом был смысл, но я не стала над ним раздумывать, потому что обнажившийся Райан возлёг рядом.

Я мысленно шикнула: «Брысь!», не желая помнить о, хоть и неодушевлённом, но соглядатае, и отпустила себя, разрешив ответные ласки и поцелуи.

Я, как в последний раз, упивалась близостью, трепетала от мощи, заключённой в совершеннои мужском теле, таяла, мечтая впитаться в кожу своего милорда, выгибалась от нескромных прикосновений, вскрикивала от смелых и настойчивых поцелуев туда, где уже полыхало.