Легенда о конокраде - Анна Черкасова,Мария Крехова Страница 191

Он сглотнул, неуверенно заморгав, но Сауле было достаточно этих трех тихих фраз, чтобы ощутить в себе кипящую решимость. Громко чмокнув Ромчика в макушку, она бросилась седлать кобылку.

— Выпустите лошадей! – на ходу крикнула Сауле. Если догадки верны, Ивор мог отнять и их слог тоже.

Все-таки от уроков Ирикке была польза. Теперь Сауле нисколько не сомневалась, застегивая ремешки, поправляя подпругу. Даже успокаивающий шепот для лошади слетел с губ легко и непринужденно.

К ней подлетел Даня и сжал ее плечо, не позволяя запрыгнуть.

— Я пойду.

Ох. Не в этот раз, дружище.

Сауле вырвалась и притянула голову Дани за волосы к себе так близко, что увидела набухшие и покрасневшие капилляры в его измученных глазах.

— Пойду толькоя. Ты уже спасал меня примерно миллион раз. Моя очередь.

Сауле, радуясь тому, как хорошо тело звенит силой, залезла в седло. Напоследок она ткнула Дане пальцем в лоб и, наслаждаясь своим превосходством (не стоило лишать себя радости), сказала:

— К тому же ты верхом ездить не умеешь. – Выведя кобылку из конюшни, она обратилась уже к обоим друзьям: – Я буду выманивать его по дальней дороге, чтобы он насосался слога как можно больше. А вы бегите напрямик. Там что-нибудь придумаем.

— Береги себя, – прошептал Даня, и у Сауле зачесались глаза, но она не дала себе спуску. Громко и четко, разделяя каждое слово, будто хотела вбить их в упрямые головы, она сказала:

— Только попробуйте не прийти.

Сауле думала, что вся ее хваленая смелость исчезнет, когда кобылка поскачет галопом в окружении прочих напуганных лошадей.

Однако ей повезло. Старая кляча будто поняла, что от нее зависят жизни троих бедолаг, и скакала ровно, не пугаясь грохота, доносящегося из-под самой земли. Она прижала уши и безропотно неслась вперед, сливаясь с Сауле в единое целое.

Галоп был похож на бег – свободный, стремительный, пьянящий. И чувство полета набросилось на Сауле так внезапно, как убийца в темную ночь, что она не смогла сдержать хохота и крика. Руки сами собой отпустили поводья.

К черту все тревоги и беды, Сауле наконец воскресла. По краю сознания пробежала мысль, что позже ей придется расплатиться за секундное счастье годами скорби, но…

Сауле было наплевать. Она неслась и неслась, разрезала воздух, словно раскаленный нож масло. И окружающая реальность, утекающая за спину разноцветными огнями по бокам зрения, слилась в оглушающую симфонию, которой подыгрывали те восхитительные чувства, пережитые в великие годы спорта. Прошлое, настоящее и будущее сконцентрировались в одной точке.

Точке большого взрыва.

Да, впереди была битва с чудовищем, но Сауле теперь было по силам сразиться с ним и уничтожить.

Издав залихватский вскрик, она подстегнула свою лошадку. Ивора она заметила издалека. Он, без сомнения слепой, левитировал над землей, бездумно пожирая материю. За то время, что она потеряла в конюшне, Ивор серпантином смерти прошелся по острову вниз к деревне. Рваными ранами на земле чернели провалы и пропасти. Под обломками хлипких хибар, разрушенных ураганом, тут и там белели тела. Сауле заставила себя отвернуться. Не хотела видеть в них знакомых.

Она поднялась на холм – и…о нет.

«Лимонная хата» была снесена до основания. Дерево, вырванное с корнем, лежало, примяв когда-то пышную крону. Голова Сеятеля со скалы беспомощно взирала на последствия разрушений.