Желтые цветы для Желтого Императора - Екатерина Звонцова Страница 196

— Какие-то взрослые разговорчики, – отметил Харада. – И личные. Что ты мог в их отношениях понимать? Сейчас ладно, но два, три года назад…

Кацуо кивнул. Именно так: понимать – ничего, а вот запомнить… Родители и с ним рано заговорили на сложные темы, такие как ценность жизни. Но это не касалось взрослых отношений, тайных выгод и угроз. Императрица же явно знала, что и зачем рассказывает. Ее, погрязшую в бедах Ийтакоса, можно было понять, но, даже если так, подобное стоило обсуждать не с младшим племянником, а с дочерью, наследующей престол.

— Мне осталось совсем непонятно одно, – заговорил Харада. Кацуо опять ощутил облегчение, услышав то, что сам произносить не желал. – Почему он молчит?

— Кто? – бесцветно спросил Асагао, все-таки вытирая кулаками покрасневшие глаза.

— Желтая… Юшидзу Ямадзаки! – Харада поправил сам себя, и Асагао нахмурился. – Он мог ославить сестру на всю страну и за ее пределами, даже выставить сумасшедшей! Это выгодно, это многое бы упростило, у него было бы больше союзников, это…

— Да кто бы поверил ему, – холодно отрезал Асагао и, ища поддержки, посмотрел на Кацуо. – Тетя не была надменной затворницей, она постоянно с кем-то общалась, приветствовала народ на праздниках, сияла! Добрая, щедрая, любящая мать!

— Доказательств у него действительно нет и быть не может, – осторожно подтвердил Кацуо. – Только слова и видения, которые можно получить от попугая…

— …которого он даже не искал, кажется, ни чтобы убить, ни чтобы предать случившееся огласке, так? – Харада поерзал. – Значит, ему это не надо?

— Похоже на правду. – Кацуо кивнул. – Я отправил Отоки и Кику с задачей разыскать Амидэри, защитить, если что, уговорить с нами пообщаться. – Кацуо оглянулся на Отоки. Та, по-прежнему не спавшая, кивнула. – Но его никто и не преследовал.

— Если он, мол, хочет правды, то почему сам не открыл ее? – грустно спросил Харада. – Ты сказал, зверословов немало, в конце концов, он мог сразу найти хотя бы твой отряд…

Отоки приподнялась на локте и принялась объяснять жестами, водя ладонью вправо-влево, а потом рисуя витиеватые фигуры. Кацуо расшифровал:

— Он более-менее пришел в себя только сейчас. До этого он не желал вовсе ничего. Он сидит в погребальном доме со дня, как тело принцессы Рури лежит там, и останется сидеть дальше, из мира людей он себя вычеркнул. Примерно так.

Покивав, Отоки снова легла и в этот раз перевернулась на здоровый бок.

— Вот это верность. – Харада прикрыл лицо ладонями и стал тереть глаза. – Ох боги… я валюсь с ног. Слишком много открытий для одного дня, надо утрамбовать. Можно поспать?

«Можно?» Да кто его сегодня покусал?

— Спи, господин зверюга, – разрешил Кацуо, махнув рукой себе за спину. – Все можете спать, я посторожу.

Асагао остался сидеть в той же позе, смотря в пламя. Харада потянулся навстречу, хотел тронуть за плечо, но обжегся о свирепый взгляд, и ладонь замерла.

— Ладно, ладно! – Он стал неуклюже отползать к свободному футону, дернул за собой сложенное в углу покрывало. – Да что ты? Я ничего такого не хотел, я…

— Я ценю, но не нужно искать замену своей сестре и начинать кого попало опекать, – шикнул Асагао, отворачиваясь. – Все в порядке.

Это было на него не похоже. Зато, наконец, тянуло на его настоящий возраст. Кацуо повернулся, наблюдая, как Харада ложится возле затихшей Отоки. Ни слова больше, никакого ворчания. Не обиделся – ясно ведь, наутро даже не припомнит, только сейчас понуро закусил губу, подумав, наверное, об Окиде. Как всегда. Наверное, это ужасно – иметь близнеца и буквально плотью, не то что разумом ощущать его отсутствие.