Ртуть - Калли Харт Страница 2

Пришлось скрипнуть зубами и сдаться.

— Лисса Фоссик. Двадцать четыре. Не замужем… – Я подмигнула ему, но говнюк только еще крепче сжал пальцы на моей шее.

Темноволосых людей с голубыми глазами в Зильварене не часто встретишь, так что он наверняка меня запомнит. Возраст, названный мной, был подлинный, как и сведения о плачевном семейном положении, а вот имя – нет. Свое настоящее имя я ни за что не выдала бы без боя. Узнай этот засранец, что ему в лапы попалась та самая Сейрис Фейн, он реально обделался бы от счастья.

— Сектор? – подстегнул меня гвардеец.

Боги непреходящие, какой настырный! Пожалеет ведь, что спросил…

— Третий.

— Тре?.. – Гвардеец швырнул меня на прожаренный солнцами песок, и раскаленные песчинки обожгли гортань, когда я невольно их вдохнула. Следующий вдох я благоразумно сделала через рукав рубахи, но это не сильно помогло: самые мелкие частицы все равно пробились сквозь ткань.

Гвардеец попятился:

— Жителям Третьего сектора надлежит соблюдать карантин! Выход за пределы места проживания карается… карается…

А выход за пределы Третьего ничем не карался. Не было за это наказания. Потому что никто никогда на такое преступление не отваживался. Горемыки, выживавшие в замызганных закоулках и зловонных тупиках моего сектора, обычно подыхали до того, как им в голову приходила мысль о бегстве.

Ярость стоявшего надо мной гвардейца сменилась чем-то похожим на страх. И только теперь я заметила, что к поясу у него пристегнут кожаный мешочек – оберег, свидетельствующий о том, что передо мной Уверовавший, из тех, кого в Зильварене тысячи. В следующий миг он занес ногу, пошатнувшись от избытка чувств, и врезал мне каблуком сапога по ребрам. Я задохнулась от боли, а он уже примерился для нового удара. Били меня далеко не впервые, взбучку я вытерпела бы не хуже любого карманника, но в тот полдень не могла позволить фанатичному служителю Мадры отвести душу за мой счет. Меня кое-где ждали, и я уже опаздывала.

Стремительный разворот, бросок вперед, и я обхватила гвардейца за коленки – одно из немногих неприкрытых золотыми латами мест. Слезы брызнули как миленькие и выглядели очень правдоподобно. Сцену я разыграла хоть куда, опыта у меня в таких делах хватало.

— Брат, умоляю, не отправляй меня обратно в сектор! Я же там умру! У меня вся семья болеет хрипухой! – Для усиления эффекта я покашляла – получилось сухо и отрывисто, совсем не похоже на бурлящие мокро́той хрипы умирающих от этого недуга. Но гвардеец, похоже, таких в глаза не видел. Разинув от ужаса рот, он уставился на собственные колени, вокруг которых обвилась моя рука.

В следующий миг острие меча сверкнуло у меня над головой и уперлось промеж грудей, продрав рубаху. Оставалось чуток нажать – и одним дохлым вором, истекшим кровью на улицах Зильварена, стало бы больше. Я уж думала, он так и сделает, но увидела, как у него на лице отразился мыслительный процесс: гвардеец понял, чем ему придется заняться после того, как он меня убьет. В разных секторах запросто оставляли мертвецов гнить прямо на улицах, но на обсаженных деревьями зеленых аллеях Ступицы все было иначе. Зильваренские элитарии не могли помешать западному ветру приносить в центр города раскаленные пески, но не потерпели бы вида чумной крысы, нагло разлагающейся у них под носом. Прикончив меня, гвардеец будет вынужден за собой прибрать, то есть избавиться от тела, а, судя по его лицу, к решению таких задач он готов не был. Да оно и понятно – если я из Третьего сектора, то куда опаснее заурядных воришек даже после смерти. Я – заразная.