Под защитой ректора - Мира Аллен Страница 2

Айя закрыла глаза на секунду. Адаптируется. Как будто она была животным, привезённым в новый дом. Как будто у неё не было выбора, памяти, воли. Как будто никто из них не допускал мысли, что у неё есть зубы.

Боль от сжатых пальцев стала резче, и это неожиданно помогло: раз болит, значит, она ещё чувствует; раз чувствует, значит, её ещё не успели превратить в удобную тень. Айя открыла глаза, медленно выпрямилась, отпустила подоконник и впервые за всё время улыбнулась по-настоящему — не так, как от неё требовали, а так, как улыбаются люди, уже принявшие решение.

Нет. Не три недели. Ни одного дня.

За спиной раздался другой голос:

— Ты снова молчишь.

Он не был громким и не был резким, но пространство в зале изменилось мгновенно, словно кто-то перекрыл воздух. Айя не обернулась сразу; она позволила себе паузу, крошечный акт неповиновения, который, возможно, никто другой и не заметил бы, но Дарвен Крейсс замечал такие вещи всегда.

Он входил в комнату так, будто двери сами обязаны были открываться перед ним. Без шума, без лишнего движения, без видимого усилия; вместе с ним в помещение входило ощущение контроля — плотное, холодное, почти физическое. Айя медленно вдохнула и только потом повернулась.

Дарвен стоял у дверей, безупречный до раздражения. Тёмный костюм сидел идеально, подчёркивая линию плеч, строгий ворот не позволял ни одной складке выбиться из общего порядка, и даже свет, падающий из высоких окон, ложился на него так, будто был заранее рассчитан. Красивое лицо оставалось спокойным, слишком правильным и абсолютно холодным.

Его тёмные глаза скользнули по ней внимательно и оценивающе — не как по человеку, а как по имуществу, в котором вдруг обнаружилась непредусмотренная трещина.

— Я думаю, — ответила Айя ровно, почти лениво, будто разговор касался кого угодно, только не её.

Дарвен чуть приподнял бровь. Движение было маленьким, почти незаметным, но в нём уже прозвучало предупреждение.

— Это лишнее, — сказал он мягко. — За тебя уже всё решили.

Айя улыбнулась уголком губ. В этой улыбке не было ни тепла, ни согласия; она оттолкнулась от подоконника и сделала шаг вперёд, медленно, словно проверяя границу, которую ей позволено пересечь.

— Тогда зачем я здесь?

Вопрос повис между ними не просьбой, а вызовом. Дарвен не ответил сразу; он просто пошёл к ней, и каждый его шаг был тихим, уверенным, лишённым спешки. Люди, которые не сомневаются в исходе, не торопятся.

С каждым шагом расстояние сокращалось, и Айе казалось, что вместе с этим в зале становится холоднее. Она не отступила даже тогда, когда он остановился слишком близко — настолько близко, что его присутствие ощущалось кожей, а дыхание слышалось в наступившей тишине.

— Чтобы привыкнуть, — произнёс он почти мягко, словно говорил о неизбежном и потому не требующем обсуждения.

Его рука поднялась медленно. Айя знала этот жест: предсказуемый, отработанный, привычно властный. Пальцы коснулись её подбородка, холодные и уверенные, не грубые, но такие, что выбора не оставалось; он чуть приподнял её лицо, заставляя смотреть прямо на него.

Внутри вспыхнула ярость — резкая, горячая, ослепляющая, но снаружи Айя не дала ей ни одного движения. Она позволила. Пока.

— Ты быстро адаптируешься, Айя, — сказал Дарвен, глядя ей в глаза.