Влюбиться в Май - Ася Исай Страница 2

Мои губы невольно растягиваются в улыбке. Знаю я, как она знакомилась с декабрем. Но меня очень греет тот факт, что мое платье помогло ей сблизиться со Святом. Такому медведю, как он, жизненно необходима была девушка, о которой можно заботиться и бесконечно спасать.

Я сшила тысячи нарядов, но помню каждый. Каждый чувствую и точно знаю, для кого он был сшит даже спустя сотни лет.

Были платья — непробиваемая броня. Были платья только для того, чтобы умопомрачительно раздеться. Платья, которым суждено было быть залитыми кофе, испачканными черной икрой и прочей снедью, только для того, чтобы познакомить девушку с ее судьбой.

Были платья, которые так и не выходили в свет, но приносили небывалую уверенность и любовь к себе, даже когда просто примерялись у зеркала.

Когда я сажусь шить, точно знаю, где пригодится мой наряд и что в него нужно добавить. Уверенность, смелость. Силу? А может нежность и застенчивость?

Главное, что я могу дать — это поддержка в важный момент. Собеседование, расставание, первое свидание. Или прощание. Пусть платье будет ярко-желтым. Дедушка не хотел, чтобы умирали от горя, а хотел, чтобы вспоминали с радостью...

В большом зале ЗАГСа становится тесно. Со стороны Авроры гостей немного, а вот половина Любомира заполняет все пространство.

Раньше мы часто встречались все вместе, но сейчас это крайне редкое явление. И пусть Любомир уже не апрель, нового еще не назначили, но все двенадцать месяцев сегодня в этом зале.

Даже вечно недовольный октябрь выполз из своей норы. Август сидит, с улыбкой наблюдая за происходящим, пока сентябрь, очень энергично размахивая руками, ему что-то рассказывает.

Все замолкают, когда в зале появляются молодые.

Сейчас будет мой самый любимый момент. Наблюдать за женихом, за минуту до того невеста скажет заветное "да". Любомир смотрит на Аврору, как мечту, на которую боится дышать, чтобы не спугнуть.

— Сегодня в этом зале мы становимся свидетелями одного из самых светлых и значимых моментов в жизни двух любящих сердец. Момента, когда создается новая семья, — регистратор начинает вещать о вечном.

Я никогда не видела Любомира таким счастливым. В его взгляде — бесконечная любовь, нежность и восхищение Авророй. Кажется, никого, кроме них двоих, и не существует вовсе.

— В этой торжественной обстановке прозвучат важные слова, клятвы, обещания быть рядом… — ветер дергает створку окна, врываясь в зал прохладой и густым запахом цветущих вишен.

2. Медведь

2. Медведь Когда-то, когда на земле еще абсолютно ничего не знали об электричестве, я стала первой девушкой среди месяцев. Братья всегда охраняли меня как особую ценность, постоянно забывая о том, что я тоже умею кусаться. Я прекрасно знаю, что в этом мире постоянно происходят ужасные вещи. Но за сотни лет службы хранителем с моим нарядом такое происходит впервые. Поэтому без оглядки я бросаюсь через половину страны, не боясь быть замеченной. Мне необходимо, чтобы меня заметили! — Эй! — окрикиваю мужика, больше похожего на шкаф. Голос срывается, в горле першит от ярости. Но он так увлечен плачущей девочкой, что на меня совсем не реагирует. Припечатывает ее к стене и продолжает срывать колготки, несмотря на плач и просьбы остановиться. Все ее чувства забивают мои собственные. Они впиваются в мои клеточки, вытесняя меня саму. Вместо решимости я ощущаю только, как саднит кожа на содранной коленке и в зажатых над головой запястьях. Как сжимается сердце от боли, страха и невыносимой жалости к себе. Чужие слезы жгут мои глаза. Мне нужно срочно ее убрать отсюда, иначе я ничем не смогу помочь. Подхватываю со стола ведро, в котором, судя по всему, недавно стояло шампанское и выплескиваю воду с остатками ледяных осколков прямо на этого медведя. Он такой огромный, что, кажется, до него даже не сразу доходит, почему он внезапно стал мокрым. Вода стекает по его бычьей шее, пропитывает рубашку. Сначала он лениво исследует потолок на предмет дождя, потом медленно оборачивается ко мне, отпуская испуганную девочку. Его движения ленивые, как у хищника, который не спешит. Знает, что жертва никуда не денется. Она сползает по стене на пол, но я успеваю ее отправить к Святу. Теплая волна магии окутывает девочку, и она растворяется в воздухе. Там ей помогут и позаботятся. Когда я освобожусь, приду и сделаю все, чтобы она забыла этот кошмар, а пока мне есть чем заняться. Медведя, который попробовал человечину, отпускать на волю больше нельзя. — Ээээ… — пьяно высказывается это двухметровое тело. Перегар бьет в нос даже с расстояния. — Неужели встает, только когда заставляешь девочек подчиниться? Такой молодой, а уже столько проблем… — взмахиваю рукой, зажигая свет в этой темной халупе. Кожаные диваны, стол, заваленный алкоголем и окурками, шест в центре комнаты… Мы явно не в Ленинской библиотеке, но девочка точно была против. Медведь, сощурившись, пытается разглядеть обстановку и вдруг обнаруживает, что девочка исчезла. — Ты зачем это… Нет. Не то, — бормочет пьяно и активно жестикулирует, будто руками пытается подогнать слова, которые никак не может произнести его рот. Язык заплетается. — Ты КАК это делаешь? — Руками, — пожимаю плечами и повторяю фокус. Только вместо света, ему в лицо летит букет полевых трав и подсолнухов. Запах лета врывается в затхлое помещение. Подсолнухи добротно проезжаются всеми своими шершавыми стеблями. Ну же. Приди в себя. Наказывать беспомощный овощ, который даже не запомнит урок, крайне бессмысленно. Нетерпение зудит под кожей. — Ну охуеть волшебница.